– Как тут думать, если ваши замыслы столь туманны, что обычному человеку ни в жизнь о них не догадаться? Чем помешает присутствие архимейстера и рыцаря? – пришёл Гарденер в себя, с вызовом отвечая на слова богини мудрости.

– Не дерзи. – властно заставил его замолчать Отец из-за чего Эдмунд буквально потерял физический дар речи.

– Тебе было сказано добраться до острова. Ты добрался в срок. Срок, что был нами высчитан. – продолжила Старица, когда Отец заставил Гарденера замолчать. – Мы не говорим о том, что присутствие юного выходца из дома Корбреев нами нежелательно, но присутствие вероотступника вызывает вопросы. Крайне нежелательные для тебя вопросы, последний Гарденер. – покачала богиня мудрости своим длинным словно сухая ветвь пальцем, выражая таким образом недовольство принятым наследником Дубового трона решения.

– Разве не вы сами послали Марвина на мой путь? Чем он мешается вам теперь? – недовольно поинтересовался Эдмунд, чувствуя возможность снова взять слово.

– Он полезен. – подтвердил свою причастность к появлению Марвина Отец, говоря за всех. – Но также и опасен. – веско дополнил он.

– Его знания и опыт весьма ценны в твоём деле, последний Гарденер. – подтвердила слова главенствующего лика Старица. – И всё же за ним тянется шлейф из следов разнообразных сущностей и сил, которым мы здесь не рады. Потребовалось немало хитростей, чтобы притупить бдительность этих сил, которые в алчности и любопытстве своём последовали за ним на эту землю. – покивала для важности своей головой богиня.

– И пока эти жалкие твари получали своё, Старые боги решились напасть на тебя исподтишка, нарушая все наши мыслимые и немыслимые договоренности, почувствовав, как и каждая крыса свою безнаказанность, возможность ударить. – грозно и яростно отозвалась словам Старицы фигура в закрытом шлеме, напоминающий собой некий спартанский стиль, прекрасно знакомый Эдмунду по воспоминания Луи МакМёрфи.

Держащий в руке громоздкий двуручный меч, Воин был с ног до головы закован в доспехи, прекраснее и величественнее которых Эдмунд не видел никогда в своей жизни. Казалось, те были выкованы из живой стали, на которой можно было легко разглядеть живые картины красочных битв и поединков, которые, если приглядеться, никогда не прекращались и велись неустанно, как и подобает человеческой натуре. За шлемом бога воинов не было видно лица, а только несколько сверкающих в остальном свете угольно-черных огоньков, застывших в вечности. Естественно, что при таком образе только ему мог принадлежать трон, на вершине которого был изображен клинок, торчащий вверх.

– Ты мог бы погибнуть здесь, юное дитя. – печальной заботливой мелодией пронеслось над священным местом встречи Семерых и их чемпиона. – Если бы не твой отчаянный зов о помощи, то ты бы нашёл свой бесславный приют в этом покинутом месте. – обвинительно указала последняя женская фигура на него, от чего Гарденеру стало как-то неестественно и по-детски стыдно.

Слово взяла богиня милосердия, известная как Матерь, в образе женщины средних лет, чей печальный взгляд был направлен на стыдливо отводящего свой взор избранника собравшихся божественных ликов. Одежда полная ярких образов космических туманностей напоминала своей формой длинную тунику, а на голове самой доброй и понимающей богини в андальском пантеоне расположилась диадема полная семи звёздных разноцветных камней. Глаза её были лишь слегка приоткрыты, словно бы Матерь была готова в любой момент пустить слезы, которые благородным потоком прольются на смертную землю.

– По итогу ты сам практически добровольно чуть не отправился вновь в мои чертоги, смертный. – единственным, кто, пожалуй, не нуждался в описании был Неведомый со своим шипящим голосом и безэмоциональной манерой общения.

– Эм, спасибо? – не знал даже, что и сказать Эдмунд, чья череда принятых решений, которые, казалось бы, не были никоим образом связаны между собой чуть не привели его к катастрофе.

– Мы видим твою неуверенность, чемпион. Порой смертные не могут разглядеть связей между вещами, но они существуют и это тебе урок на будущее. – громким басом обратился к Эдмунду последний из ликов божеств, пока что ещё не представленный. Впрочем, учитывая всех остальных, не оставалось сомнений в принадлежности данной фигуры.

На большом гладком троне, будто бы высеченном из цельного куска скалы, восседал пышущий силой и здоровьем Кузнец с огромным антрацитовым молотом в своих руках, что казался вообще бесцветным на фоне всего остального и больше напоминал по своей структуре бесконечную пустоту в которой оказался Эдмунд, впервые представ перед Семерыми. У него не было хоть чего-то напоминающего собой волосы на его отражающей звёздный свет голове, а вот борода и профиль лица напоминали собой внешние признаки Отца, взор его горел янтарным блеском, а кожу покрывала угольно-смолянистая копоть, делая того практически чёрным на фоне остальных ликов единого божества. Из одежды на нём не было ничего кроме подобия штанов и добротных сапогов, что изредка поблескивали бледным светом.

– Что же, полагаю теперь всё в порядке? Как с ними, так и со мной? – уточнил Эдмунд, начав переживать за судьбу своих товарищей, что невольно оказались в эпицентре конфликта могущественных существ.

– Не волнуйся, дитя. – ласково помахала рукой Матерь. – Теперь, как и все на этом острове, кроме тебя, они погружены в спокойный сон. – успокоила богиня милосердия переживания просторского принца.

– Мы даровали им милость увидеть лучшие моменты своих жизней. Далекие воспоминания тех дней, о которых они успели давно позабыть и в которые им уже никогда не суждено вернуться. – продолжила Старица, легонько взмахнув своим фонарём, что, если приглядеться, имел даже другого вида узоры, но почему-то Эдмунд не сомневался, что это был именно тот артефакт, который он видел не так давно.

– Хотя весьма спорно, что вероотступник Марвин достоен такой милости, но мы сделали для него исключение, как помощника нашего чемпиона. – ворчливо высказался Отец, словно бы и сам недовольный собственным решением, но вынужденный сделать исключение в пользу своего бестолкового сына.

– Это хорошо. – облегченно вздохнул Эдмунд, понимая что Лин и Марвин находятся вне возможной опасности.

– Мы действительно собираемся забыть о том, что Старые боги в очередной раз покусились на то, что принадлежит нам по праву? – спросил в своей яростной манере Воин, занося над собой меч и с громким звоном ударяя его о землю, погруженную под воду. Легко было понять, кого именно имело ввиду божество, говоря о принадлежности чего-то, а точнее кого-то.