На том наш разговор с Лазаревым и закончился.

О да. Штайнберг, придурок, сделал именно то, на что мы с Мариной и рассчитывали. Попытался заработать репутационные очки на проигранной сделке, чтобы выиграть для себя хотя бы хорошее лицо при плохой игре.

И, разумеется, его личное и громкое заявление тут же создало своеобразный прецедент.

Почти пятьдесят человек подали к нему свои иски после этого, желая получить такие же условия, какие мы смогли выиграть для Светы. Несчастный барон уже целый месяц метался, как лошадь в мыле, пытаясь отбиться от сыплющихся на его голову проблем. Ну а мы… мы с Мариной немного понаблюдали за этим делом, посмеялись и забыли.

Как оказалось, напрасно. Только вот знать бы, чего ожидать от этого урода дальше? Ещё хуже от того, что, вообще-то, при виде меня он должен желчью плеваться, а тут сидит довольный. Да еще и постарался подкараулить. Не к добру это. Как было бы легко, если бы он прямо тут выложил бы мне весь свой замысел, но похоже, что мир вряд ли будет так прост и понятен.

Пока я шёл домой, постоянно прокручивал в голове произошедшую встречу, да и вообще всё, что происходило в последнее время. Вот только никак не мог понять, где именно подвох.

Вернувшись домой, завалился на постель. Сегодня пятница, а впереди выходные. Предварительное слушание по делу Изабеллы назначено на понедельник через неделю, так что у нас более чем достаточно времени, чтобы подготовить защиту.

И всё-таки было в этом деле что-то странное. Мы с Лазаревым начали копать и, естественно, начали с моей догадки. В этот раз Роман говорил с Григорием по телефону лично, намекнув на то, что, учитывая аристократический статус, у него шансов на плодотворный приватный разговор куда больше. К моему огорчению, похоже, то ли я себе что-то надумал, то ли Распутин действительно сказал именно то, что хотел, но этот разговор толком ничего не дал. Целитель просто ещё раз подтвердил то, что уже сказал нам. Без каких-либо двойных толкований. Я ошибся? Понятия не имею, если честно.

Да и с той дрянью, которой отравили Анатолия, тоже не всё гладко. Штука редкая. Достать её непросто. Григорий дал нам довольно подробное описание этой гадости, которое, разумеется, мы проверили и по другим источникам. Выходило плохо. Отрава могла быть подана практически с любой жидкостью, алкогольной и безалкогольной. С одной стороны, выходило, что не факт, что эта гадость была в том бокале, с другой — иных вариантов не имелось. Время действия соответствовало тому моменту времени, когда Изабелла находилась со своим мужем и принесла ему вино. И слуги подтвердили это, как и то, что более барон не покидал своего кабинета и других напитков или еды не просил.

Так что? Всё сходится? Или нет?

Я уставился в потолок, раздумывая, как сам бы мог выступить на этом процессе. В то, что именно Изабелла убила Анатолия, я не верил. Да, в её ответах было что-то странное. Не ложь, нет. Но что-то, чего я никак не мог понять. И при этом она была абсолютно искренна в своих заявлениях, что никак не причастна к смерти своего мужа.

Тогда кто?

Если честно, то именно на это мне было… ну не то чтобы плевать, нет. Но данный вопрос не волновал меня так сильно, как хотелось бы. Найти настоящего убийцу здорово, но это дело детективов, следователей и полиции. Моя задача сделать так, чтобы из молодой баронессы она не превратилась в заключённую, и дать ей право на ту защиту, какой должен обладать каждый человек до тех пор, пока приговор не вынесен.

С этими мыслями я пролежал довольно долго. Блин, вот какого чёрта?! Руслан гонял меня почти три часа к ряду, а я лежу и сна ни в одном глазу! Да и мысли о работе не давали покоя…

Мои размышления прервал телефонный звонок. Дотянувшись до лежащей на кресле рядом с кроватью сумки, достал мобильник и глянул на дисплей. Хмыкнул и ответил.

— Что такого случилось, что ты звонишь мне практически в полночь? — чутка перефразировал я своего шефа.

— Сань, хочешь выпить? — спросила Марина.

— Воу, полегче, подруга. А не поздновато?

— Да какое там. Завтра же суббота. В любом случае выспишься.

— Угу, с тобой-то точно, — мельком вспомнил нашу прошлую ночь.

— Ну если тебя это утешит, то я тогда тоже полдня зевала, — игриво произнесла она. — Так что? Согласен или нет?

Немного подумал. Потом подумал ещё немного. Всё равно в голову ничего путного не шло. Что-то может измениться только в том случае, если появятся новые улики. А уж на это я никоим образом повлиять не способен. Мы не следователи, чтобы рыскать носом в каждом углу. Хотя нет. Этим мы тоже занимаемся, но в первую очередь это работа полиции и органов власти, а не адвокатов. Как бы ни было обидно, но порой нам приходится работать с тем, что есть в наличии.

— Ладно. Где?

— В «Параграфе». У них сегодня с полуночи до трёх живая музыка играет. Приходи. Посидим послушаем.

— Ладно, чертовка. Уговорила. Скоро буду.

Пришлось вставать и переодеваться. Не поеду же я в спортивках. Напялил старые, но ещё достаточно хорошие джинсы, футболку и куртку и вызвал себе такси.

До ресторана я добрался уже к половине первого. Марина не обманула. Вроде и ночь на дворе, а перед заведением выстроилась очередь из желающих попасть внутрь. Из открытых двустворчатых дверей долетали обрывки музыки и женское пение.