Шрифт:
А трогать своё я никому не позволяю!
Все эти мысли пронеслись в голове со скоростью молнии. Но всё равно медленнее, чем врезавшийся в рыло этого мудака кулак. Это произошло так быстро, что никто вокруг даже понять толком не успел, что именно произошло. Пацан захлебнулся собственным смехом и повалился на стойку. Его дружок тут же попытался вскочить со стула и броситься ко мне, но в переполненном ресторане, особенно когда вокруг тебя со всех сторон куча народа, сделать это не так-то и просто.
Да и я оказался быстрее. Пинком выбил из-под него стул, отчего мой противник с глупым выражением на лице провалился вниз, под стойку. И тут же получил коленом в лицо, приложившись затылком о твердую стенку барной стойки.
— Саша?! Ты что…
— Пошли, — перебил я Марину и, схватив её за руку, потащил через охреневшую вокруг нас толпу. Попутно посмотрел на телефон в другой руке.
Связь появилась в тот момент, когда мы выбрались на улицу. Не теряя времени, я тут же набрал Лазарева, мысленно готовясь к тому, чтобы услышать его ворчание в трубке.
К моему удивлению, голос оказался бодр и весел.
— Что случилось?
— Я знаю, почему Штайнберг приезжал ко мне, — без предисловий сказал ему. — Суд равных! Он…
— Твою мать, — выругался Лазарев, едва только понял, что именно я имел в виду.
— Что будем делать? — сразу же спросил я.
— Ты тут ничего не сделаешь, — отрезал он.
— Тогда…
— Завтра приезжай с утра в офис. И запомни, Рахманов, — жёстко сказал Лазарев, — есть два типа юристов: те, кто знают законы, и те, кто знают судью.
Пффф… я закатил глаза. То же мне, открыл истину. Будто я и сам этого не знал. Только вот, в отличие от меня прошлого, тут у меня связей нет.
А вот у Лазарева они отличные.
— Саша!
Раздавшийся у меня за спиной вопль Марины всего на пару мгновений опередил попавшую мне в голову стеклянную бутылку.
Глава 21
За обе свои жизни я часто видел, как людей отоваривают бутылкой по голове. В кино. Как правило, там упомянутый предмет разлетался вдребезги красивым ворохом осколков, что, впрочем, нисколько не мешало главному герою продолжать делать то… ну, чтобы он там ни делал.
В реальной жизни всё оказалось иначе. Куда более драматично.
Чёртова стекляшка даже и не подумала разбиться, влетев мне в голову с такой силой, что в глазах потемнело. Сбоку кто-то закричал, и я узнал голос Марины, пока падал на асфальт. Тоже, кстати, вышло больно.
— Что вы творите?! Оставьте его!
От истошного крика едва уши не заложило. Перед глазами всё плыло, будто в тёмном тумане. Проморгался в надежде, что смогу увидеть, что происходит. Помогло, но как-то слабо. Разве что тьма немного развеялась, превратив мир в царство мутных силуэтов.
— Рот закрой, сука! — рявкнул стоящий надо мной парень с бутылкой в руке. С трудом, но узнал. Это именно он первым получил от меня по морде в ресторане.
— Я сказала, отойди от него! — не унималась Маринка. В её голосе слышался страх, но, судя по всему, отступать она не собиралась. — Я сейчас полицию выз…
Резкая пощёчина заставила её голову дернуться в сторону. Удар оказался такой силы, что уронил девушку на землю, разбив ей губу. Что показательно, окружающее нас люди даже не подумали вмешаться.
— Вызывай, сука тупорылая, — рявкнул он, когда Скворцова упала на асфальт. — Давай, тварь, звони! Ты хоть знаешь, кто я такой? Да мои охранники трахнут тебя прямо тут, а потом я вас обоих прямо при копах закопаю, а они мне и слова поперёк не скаж…
Договорить он не успел. У меня перед глазами всё ещё стояла картина того, как он её ударил.
Адреналин выплеснулся в кровь в таком количестве, что окружающий мир стал кристально чётким. Даже слишком. Время словно замедлилось, и я увидел слёзы на глазах Марины и след от удара.
В этот момент мне было уже глубоко плевать на всё. На то, кто этот ублюдок. На его угрозы. На стоящих за его спиной парней, орущих и отгоняющих от места потасовки редких людей, хотя бы сделавших попытку помочь.
Плевать абсолютно на всё.
Сам не знаю, как у меня это вышло. Практически прыгнул на него, одним движением вскочив с асфальта. Кровь в венах кипела, стуча яростными барабанами в ушах. Всё, чего мне хотелось в тот момент, — размазать его лицо. Буквально смешать с грязью и превратить в кашу!