Княжеские гвардейцы передают меня в руки бойцов Династии. Мы следуем к отдельному лифту и поднимаемся на верхний, девяносто девятый этаж.

Интересно, почему этажей девяносто девять? Думаю, могли бы сделать и сто, для ровного счёта.

На выходе из лифта меня просят сдать все вещи и проверяют с помощью металлодетектора. Только затем провожают к двери в конце коридора, за которой находится кабинет князя.

Захожу внутрь и на несколько мгновений теряюсь. Полукруглая стена кабинета представляет из себя сплошное панорамное окно, за которым открывается потрясающий вид на Москву. Весь город как на ладони. В этой комнате действительно ощущаешь себя на вершине мира.

Князь сидит за столом и что-то пишет от руки. На секунду поднимает на меня глаза и возвращается к документу.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — я кланяюсь.

— Садись, — говорит он. — Подожди немного.

— Могу я подойти к окну?

— Если хочешь.

Конечно, хочу! Этот вид завораживает. Когда я смотрю на мегаполис сверху вниз, с высоты птичьего полёта, я чувствую что-то невероятно вдохновляющее и… родное, что ли. Как будто здесь, в одной из верхних точек Москвы и всей России, я на своём месте.

— Насмотрелся? — через несколько минут осведомляется князь. — Подойди. Есть разговор.

Приближаюсь и сажусь в кресло напротив стола. Ощущение себя на вершине мира тут же исчезает. Стол князя расположен на возвышении, так что я волей-неволей оказался ниже его.

Григорий Михайлович складывает руки перед собой и строго смотрит на меня. По нему не скажешь, что около месяца назад он перенёс сердечный приступ. Выглядит вполне здоровым, разве что морщин прибавилось.

— Не буду ходить вокруг да около, — начинает он. — Ты устроил налёт на фирму, подконтрольную нашим злейшим врагам. Мало того, ты захватил её.

— Так и есть, ваше сиятельство.

— Ты понимаешь, как сильно рисковал?

— Риск был минимальным. Думаю, вы сами прекрасно это понимаете.

— Давай представим, что не понимаю. Почему ты считаешь, что это был разумный ход?

— Череповы не владели Золотым львом напрямую. Если бы они решили защитить его, это только испортило бы им репутацию по двум причинам. Первая — Золотой лев замешан в куче скандалов, ни один уважаемый род не признает публично, что использует подобные методы. Вторая — они бы просто опозорились, если бы стали сражаться со мной, изгоем. Кстати, есть ещё и третья причина — вряд ли бы они захотели обострять отношения с Грозиными из-за такой мелочи.

Дедушка внимательно выслушивает меня, поглаживая бороду, и еле заметно кивает, а затем спрашивает:

— То есть ты решил, что всё это сойдёт тебе с рук?

— Нет. Я думаю, вы вызвали меня как раз затем, чтобы объявить о наказании. Но я всё равно благодарен.

— За что? — князь приподнимает брови.

— За то, что позволили мне побывать в небоскрёбе Династии. Это большая честь для изгоя.

— Ты прекрасно знаешь, что изгой только номинально, — отмахивается Григорий. — Если понадобится, род и корпорация помогут тебе.

— Знаю. Но предпочитаю справляться с проблемами сам.

«Кроме того, я совсем не уверен, что род захочет помогать, — добавляю про себя. — Юрий, Виталий и, вероятно, Алексей… Сильнейшие члены рода, не считая князя, против меня».

— Это похвально, — говорит Григорий Михайлович.

Какое-то время он молчит. А затем его лицо вдруг принимает заговорщицкий вид.

— То, что я скажу, должно остаться между нами.

— Конечно, ваше сиятельство.

— Ты отлично сработал! — громким шёпотом сообщает он. — Ты показал, что тебя нельзя просто так поливать грязью, и что готов бороться даже в отрыве от рода. Теперь все знают, что тебе даже не требуются силы Грозиных, чтобы побеждать врагов.

— Благодарю, дедушка, — я почтительно киваю, касаясь подбородком груди. Мне и правда чрезвычайно приятна такая похвала с его стороны.

— Однако насчёт наказания ты всё же прав. После таких событий я не могу принять вас с Аней в род. Не в ближайшее время, по крайней мере. Надеюсь, ты понимаешь.

— Вы опасаетесь, что это разозлит Череповых?

— Опасаюсь?! Мне плевать! Я готов объявить им войну прямо сейчас! — глаза князя вспыхивают яростью, челюсти сжимаются. — Но не могу. Я вынужден быть дипломатичным и не могу обострять отношения между кланами. От этого слишком много зависит, понимаешь?

— Да.

Действительно, Грозины и Череповы — одни из сильнейших родов в Российской империи, если не считать императорской семьи и ещё пары княжеских родов. А учитывая, что у них есть вассалы, партнёры и прочие члены клана — усиление вражды между семьями перессорит половину аристократов в России.

Ставки высоки. Как глава рода, дедушка не может позволить себе делать опрометчивые ходы. И отменить моё изгнание после того, я ловко щёлкнул Череповых по носу — это явно опрометчивый ход.