Почему так?

Ардан не знал.

Вместе с Тесс они вышли на остановке, оказавшись на тесной улице среди четырехэтажных доходных домов. В самой южной точке Центрального района. От Фабричного района их отделяла набережная канала и, непосредственно, сам канал.

Дома, как и на прочих улицах Центрального района, пестрили разноцветными красками, превращавшими каменные кварталы в палитры художников. Вот и сейчас Арди с Тесс стояли перед строением темно-оранжевого оттенка. Еще не коричневым, но уже не таким, чтобы слепить глаза вычурной яркостью.

Вместо парадной во внутренний двор дома, как это часто бывало, вела высокая арка. Пройдя под ней, молодые отыскали нужный номер лестницы. Деревянная дверь жалобно пискнула старенькими петлями.

На первом этаже обнаружились три квартиры и, точно такое же количество, на каждом из пролетов.

Пара поднялась на третий этаж.

— Ты чего так нервничаешь? — с игривыми нотками спросила Тесс.

Ардан промямлил нечто нечленораздельное. Проще было бы перечислить по каким поводам он не нервничал, потому как в противном случае…

Тесс едва слышно засмеялась и, протянув руку, вдавила кнопку звонка. По ту сторону недавно покрытой лаком, вишневой двери послышались цокающие щелчки и, через пару мгновений, на пороге появилась женщина.

Некогда у неё имелась высокая талия и, наверное, в какой-то степени миловидное лицо в форме вытянутого овала. Но роды дали о себе знать. Они обменяли талию на материнство, заменив ту прямыми линиями не болезненного, а вполне объяснимого если не жира, то возрастной стати. И даже черный корсет не мог справиться с задачей вернуть женщине лоск молодости.

Но ей и не требовалось. Пусть лицо осунулось, скулы одрябли; под глазами, за макияжем, прятались небольшие, темные круги, а волосы пахли недорогой, темной краской и подмигивали аккуратно спрятанными под прической неокрашенными корнями, но женщина выглядела… приятно. Так приятно, как могут выглядеть женщины никогда не знавшие, что значит быть красивой, но при этом имеющие в себе достаточно мудрости, чтобы не пытаться отыскать подобное знание.

От неё веяло ощущением дома, мягкой сдобы, сытного ужина, всегда чистых и спокойных детей, знающих, что их дома любят и ждут.

Она казалась бабушкой, пришедшей из одной из сказок дедушки Арди, хоть ей не исполнилось еще и сорока. И только смешливые искорки в ясных, серых глазах, намекали на воспоминания о юности.

— А вы… — начала было Тесс, но Арди и без слов все понял.

Женщина в зеленом, строгом платье с вшитым в талию корсетом, на звонких каблучках коротких, кожаных сапожек, с ожерельем из речного жемчуга и браслетом из переплетенных, шелковых лент, не могла оказаться никем иным, кроме как…

— Добрый вечер, госпожа Пнева, — поздоровался Ардан и протянул букет, с которого Тесс заранее сняла картон.

Она улыбнулась. Так, как обычно улыбаются лишь самым близким и дорогим сердцу, но госпожа Пнева улыбалась так, скорее всего, всем.

Сухие руки, резко контрастирующие с плотной конституцией, натруженные, с натягивающими кожу жилами и застарелыми мозолями, бережно приняли букет.

— Ард и Тесс, правильно? — даже голос звучал у неё под стать внешности. Мягко, но в то же время, слегка хрустяще и жестко.

— Очень приятно, госпожа Пнева, — протянула ладонь Тесс.

Они обменялись рукопожатиями. В том числе и с Арданом.

— Проходите скорее, — будто очнулась супруга Милара и отстранилась в сторону. — Вы сегодня первые.

— Благодарю, — Ардан вошел первым, а Тесс за спиной уже ворковала с госпожой Пневой.

— Может быть вам чем-нибудь помочь на кухне? Или накрыть на стол?

— Мы с дочерью уже все приготовили, но, если вы, Тесс, порежете лимон и достанете сервиз, я буду вам безмерно признательна.

— Разумеется!

Здесь пахло. Пахло вкусной едой, счастливыми, семейными ужинами, редкими ссорами и наутюженным бельем.

Ардан, предельно тщательно очистив обувь на специальной подставке с щетками (как ему объясняли Борис с Еленой, из-за того, что в Метрополии весьма своеобразный, слякотный климат, то заходя в дом обувь, обычно, меняли на домашнюю. Исключение составляли визиты в гости — тогда обувь очищали, дабы не ходить в костюмах, платьях и… тапочках), отдал пальто подбежавшему мальчику лет одиннадцати.

— Здравствуйте, — нарочито басовито, специально понижая голос, поздоровался паренек. — Меня зовут Артемий. Я старший сын. Позвольте возьму ваше пальто.