Тот же принцип, благодаря которому существовали банды в городе.

Весьма скверный, скользкий, далекий от идеала принцип, но Арди не писал правила данной игры, а лишь принимал в ней участие. Не ему судить.

Это то немногое, что он понял за время жизни в столице.

— А что за услуга? — спросил юноша.

Старьевщик взмахнул руками и лента, распутавшись из сложных узлов, свернулась кольцами и легла на прилавок.

— Я не знаю, что за вопрос вы хотите мне задать, господин Эгобар, а вы не знаете, что за услугу я попрошу в уплату. Не кажется ли вам это слишком поэтичным, чтобы портить нашу с вами небольшую авансцену.

Авансценой, кажется, если Арди правильно помнил рассказы Тесс о сцене и выступлениях, называлось пространство ближе всего к зрителям. Затем шла сама «сцена», а в конце, дальше всего от зрителей — арьерсцена.

Старьевщик ему на что-то намекал? Или Ардан уже настолько привык видеть перед собой головоломки, слышать недомолвки и натыкаться на секреты и тайны, что попросту стал параноиком?

— « Сказания Града на Холме», — выпалил Ардан. — Что вы знаете о них.

Старьевщик всплеснул руками и вновь широко, по-детски счастливо, улыбнулся.

— Не более, господин Эгобар, чем вы сами. Одна волчица в давние времена, когда наша любимая столица еще не вышла за пределы черной реки, написала её для юного Говорящего. Но ведь это не тот вопрос, который вы хотели задать.

— Кто такой Анвар Ригланов?

— Впервые слышу данное имя, — пожал плечами Старьевщик и подбодрил. — Вы подумайте еще раз, господин Эгобар. Что за вопрос вы действительно хотели задать. Даю вам последнюю попытку.

Ардан замер. Какой вопрос он действительно хотел задать… может быть стоит спросить про Угли? Нет, Угли могли быть простой уловкой, ширмой, за которой Ригланов прятал… да что угодно. Спросить про некий «Корабль»? Та же дилемма, что и с «углями».

Бальеро, Вселена Лорлова, поезд Бри-и-Мэн… все это не то. Все это не относилось к чему-то, ответ на что мог как-то повлиять на общую головоломку. И, в целом, никак не отличалось от…

« Надеюсь, вы воспользуетесь вашим выигрышем с умом».

Ардан чуть было себя по лбу не хлопнул. Анвар… он запрятал ответ на самом видном месте. Где что-либо можно выиграть? Разумеется в казино. Почему они с Миларом вообще решили, что Ригланов им как-то на что-то намекал.

Спящие Духи.

Да он ведь выдал им, по сути, казино на блюдце, завернутой в подарочную бумагу!

Это и был их выигрыш.

« Цапля». Сама по себе.

И тогда получается…

— Где-то, кроме вас, можно приобрести артефакты прошлого или, может быть, искусства Эан’Хане? — спросил Ардан, чем заставил Милара несколько раз удивленно прокашлять.

А вот Старьевщик… странный коллекционер вытянул вперед руку и раскрыл ладонь. На той лежала визитная карточка. На ней значился адрес. Учитывая этаж номер тридцать два, то находилось здание где-то в Новом Городе.

— Один знакомый моего другого хорошего знакомого столкнулся с предметом… весьма каверзного свойства, — с прежней улыбкой, но немного иной, более тяжелой интонацией произнес Старьевщик. — Теперь его квартира стала объектом интереса неких… интересных явлений. Он уже давно ищет специалиста, который мог бы разобраться с проблемой. Увы, не так уж и легко найти в столице не то, что Эан’Хане, а хотя бы Говорящего, но вы, господин Эгобар, я уверен, справитесь с задачей. А как выполните услугу, то тут же и получите ответ на свой вопрос.

— С чего бы нам вер…

— Благодарю, — Арди перебил Милара и забрал визитку, убрав ту в карман пиджака. — Когда я смогу… навестить вашего знакомого?

— Я отправлю к нему посыльного и договорюсь на, скажем… — Старьевщик, открыв журнал-дневник, сверился с записями. — Через три дня. Дабы и они и вы могли подготовиться.

— Хорошо… — кивнул Ардан и спохватился. — А к чему подготовиться?

— Знакомый моего хорошего знакомого утверждает, со всей страстью человека, попавшего в беду, что его славный дом осаждают явления, которые он именует не иначе, кроме как жуткими призраками.

Арди шумно сглотнул, а Старьевщик говорил об этом с таким видом, будто рассказывал милую и теплую историю, а вовсе не нечто, от чего за километр пахло « пятой улицей Бальеро».

* * *

Милар отстукивал пальцами неспешный ритм по рулю. Они уже какое-то время стояли в заторе на пути в сторону Площади Звезд. Трамвай неудачно сломался прямо на перекрестке и движение замедлилось настолько, что своеобразная пробка растянулась уже почти на два километра.