— Конечно, пройдет. Только глаза попривыкнут. Сможешь идти или лучше переждать? Плевунов вроде, больше нет, мы никуда не спешим, а в углу я вижу какие-то старые ящики. Да я и сам устал! — сказал он, провожая Лану за руку и помогая сесть. Конечно, ни о какой усталости речи не было, но не тащить же невидящего человека в неизвестность. Он мог бы пойти и сам, но понимал, что это обидит девушку.

— А откуда ты знаешь про предвестников? — спросил он, усаживаясь на свободный ящик. — Вряд ли это проходят на занятиях лютни.

— Нет, конечно. На флейте, — усмехнулась Лана в ответ. Она не видела, но слышала, как пролетел легкий смешок Ардена. Это был один из тех моментов, когда она чувствовала себя одновременно счастливой и взволнованной, и была рада темноте в башне. Когда люди говорят, что боятся темноты, на самом деле они боятся того, что в ней может скрываться. Но когда темнота помогает скрыться тебе, она перестает быть врагом. И сейчас Лана чувствовала себя в темноте, как в огромных ладонях, обнимающих и защищающих ее. Это было странное ощущение.

Она вспомнила Наиту и задумалась, почему люди так часто боятся ее? Ведь ночь и темнота сами по себе не несут ничего плохого. И даже смерть не так плоха. Для старика или тяжело больного человека смерть — это покой. Если уж кого и винить в смертях, так тех, из-за кого люди вынуждены уходить за грань до срока.

— О чем задумалась?

Лана ощутила легкое касание пальцев Ардена к своей ладони и замерла, прислушиваясь к ощущениям.

— О Наите. О том, что люди ее часто боятся, но, наверное, потому, что не понимают.

Арден подвинулся ближе, не отпуская ладонь девушки, и сказал:

— Обычно говорят, что всем, так называемым сумеречным гильдиям — наемникам, ворам, попрошайкам, покровительствует Трикс. И отчасти это так. Когда человек замышляет какие-то нехорошие дела, он не пожалеет монет на благословение Трикса. Но я тебе сейчас расскажу вещь, которую, вообще-то, не должен рассказывать. Ты, наверное, слышала, что наша гильдия прячется где-то в подвалах Гелиона? Так вот, это ерунда. Мы сами распространяем эти слухи: во-первых, так спокойнее и безопаснее, а во-вторых, — он перевел дыхание, подбирая слова, — ты же понимаешь, нас недолюбливают. И на то есть причины. Поэтому пусть люди думают, что мы таимся в подвалах, это позволяет им чувствовать свое превосходство.

Бессознательно, как люди, иногда, задумавшись, теребят в руках случайный предмет, он не отпускал ладонь Ланы. Гладил нежную и тонкую, чуть прохладную кожу на тыльной стороне, мял, ощупывая, твердые пластинки мозолей, слегка сжимал тонкие пальцы. Его мысли были далеко отсюда, и он даже не подозревал, как замершая, словно натянутая струна, Лана боится дыханием выдать свое волнение.

— Наша гильдия и в самом деле располагается под землей, — продолжал между тем Арден, — но это большая пещера в скале. Ты наверняка там гуляла, даже не подозревая, что совсем рядом расположились покои одной из самых влиятельных гильдий Иргуина. Бывала в лесу возле пруда Чистых сосен?

— Та большая скала, что на закате похожа на замершего перед прыжком кота? — ахнула Лана.

— Точно, — улыбнулся Арден, — вот как раз в углублении между «лапами» вход. Но я вообще хотел про другое сказать. Глубоко в скале, там, где владычествует вечная тьма, мы храним свой самый главный секрет. Святилище Наиты. Сотни лет наемники поклоняются ей, именно поэтому мы всегда противимся, когда нас относят к сумеречным гильдиям. Сумечникам нет никакого дела до добра и зла, чести и бесчестия. А мы — темные, живем под покровительством Наиты.

Лана молчала, не зная, что и сказать. С одной стороны, она привыкла считать наемников не лучшими людьми на земле, которые готовы за монету на что угодно. С другой, она была вынуждена признать, что это все были какие-то неясные слухи, а не что-то, с чем она имела бы дело сама. Сама она знала только Ардена, и он не походил на бесчестного человека. Во всем этом можно было запутаться, но одна вещь ставила все на свои места. Ночной визит Наиты доказывает, что Арден говорит правду, а значит, наемники — совсем не те, кем она привыкла их считать. Они все привыкли.

Молчание затянулось, и Арден, вдруг осознав, что все это время сжимал в руках ладонь девушки, отпустил ее смутившись. Нужно было продолжать поиски.

— Как твои глаза? Лучше? Можешь идти?

— Да, думаю, да. Немного болят, но идти дальше можно. Не рассиживаться же нам тут до завтра, тем более, неизвестно, не вернется ли кто-то из жильцов башни.

— Тогда я вперед, ты за мной?

— Да, мой капитан! — ответила Лана, тоном бывалого вояки, и кивнула, благодаря Ардена за поданную руку.