— Врешь! — и Петрович в третий раз навострил волосатые уши.

Роща тонула в птичьих напевах, однако…

— А то и верно! — охнул Петрович, разглаживая усы. — Тихо… Кажись, про каких-то попугаев поют?

Не успел Козьма ответить, как послышались шаги. Оба ушастика тут же залегли за пенек. Ствол ружья Козьмы устремился в сторону звуков, револьвер Петровича тоже был наготове.

Кажется, впереди пролегала тропка, и именно оттуда слышался хруст веточек. Все ближе и ближе!

Та-а-ак… Это кто же бродит по лесу, да еще и пешком?! В окрестностях Амерзонии уже давно никто не отходит от Убежищ дальше километра без машины. А тут? Либо конченный псих, либо…

— Беглец! — улыбнулся Козьма в усы и снял ружье с предохранителя. — Сейчас дадим пуд соли в жирную задницу!

Вдруг между деревьями показалась тень.

Так-так-так! Этой тропкой уже давно мало кто ходил. Видать, совсем заплутал, бедолага!

Петрович взял негодяя на мушку. Вот-вот он покаже…

Никого! Что за диво?!

— Добрый день, друзья, — вдруг раздался голос, и оба охотника подскочили на месте. Лишь случай уберег палец Козьмы от того, чтобы не дернуть спуск.

Они обернулись, и увидели перед собой высоченного мужчину в брючном костюме-тройке, плаще и с чемоданчиком. И снова лишь случай уберег Козьму, чтобы не огреть его прикладом.

Нет, по описанию не подходит. Совершенно другой типаж, да и где? В лесу?! Однако!

— Эта дорога ведет в Таврино? — спросил мужчина, коснувшись пальцем полей котелка.

— Д-да… — промычал Петрович, лихорадочно рассматривая странного типа, а затем указал направление деревни. — Вон, в той стороне. А вы…

— Благодарю покорно, — кивнул мужчина. — А если вы ищете здоровенного толстяка, который носится по округе в совершенно скотском виде, то мы с ним разминулись буквально десять минут назад.

— Кто? Где?!

— Беглец, говорю. Жирный, злой и вонючий аки медведь. В той стороне, — указал незнакомец себе за спину и, поправив галстук, пошагал вперед. — Поспешите, а то ваш друг сам не свой. Как бы кого не загрыз…

И хмыкнув, странный мужчина удалился.

Охотники переглянулись и бегом направились к броневику. Сейчас загоним зайца!

Отбежав от «стоянки» метров двадцать, Козьма оглянулся. А этого типа и след простыл.

— Итак, следующий лот! — забасил распорядитель, перекрикивая гомон толпы. — Меч настоящего рыцаря-резервата!

Толпа затихла, и рядом с трибуной положили меч в ножнах. Самый обычный, пусть и рукоять у него отчего-то была довольно длинной.

Свиридову снова понесло — ее глаза плотоядно сверкнули.

— Она чего с ума сошла? — подняла бровь Метта. — Опять выложит кучу бабла за какую-то железку?

Судя по настрою Юлии Константиновны, да. И окружающие, видя ее прыть, даже не собирались противостоять магичке.

Интересно, а Вернер знает о том, куда она, очевидно, вкидывает деньги организации?

— Наверное, да, а иначе зачем ей эта броня и оружие? — заметила Метта.

— А стулья?

— Ну, тут уж может она из своих…

Я же пристальней присмотрелся к рукояти меча, и вдруг заметил на конце рукояти след от…

— Геометрики? — насторожилась Метта. — Там же паз для того, чтобы вставить в рукоять артефакт?

— Так сразу и не скажешь. Думаю, Юлия знает, что это…

Моя спутница переместилась к мечу и начала его внимательно рассматривать. Я же прищурился, чтобы ей было удобней.

Меч, несмотря на кажущуюся простоту, выглядел мастерски сделанным орудием резерваторского ремесла. Не слишком длинный, однако ширина клинка была как у тесака.

Самое оно, чтобы мочить монстров. Если он еще и зачарован…

— Но есть нюанс! — заговорил распорядитель, затем поднял меч и вынул его из ножен.

Хлоп! — и народ ахнул.

Клинка у меча не было. Вообще. Распорядитель крутил в руке пустую рукоять с гардой.

С задних рядов захихикали, однако мне смеяться совсем не хотелось. Нет, все не так просто с этой штуковиной… Иначе, зачем Свиридова так волнуется?

— Итак, — поднял молоточек распорядитель, — стартовая цена за рукоять с ножнами — триста рублей. Минимальный шаг — сто!

— Четыреста рублей! — крикнул я, подняв руку. Я опередил Свиридову на какое-то мгновение.

Смешки сразу затихли. Все обернулись на меня, и Юлия тоже. В ее взгляде мелькнуло недоумение, однако оно быстро испарилось.

— Так, четыреста рублей от юноши в пятом ряду! — крикнул распорядитель. — Четыреста рублей — раз! Кто больше?

Повисла тишина, и все посмотрели на Свиридову. Однако она только пожала плечами и уселась на свое место.