– Ты уже в ней, - хихикнул Пайк. – Это все одна сплошная камера. Ходи где хочешь. Мне можешь компанию составлять во время патруля. Я очень люблю поговорить! Ну, в основном, потому что снаружи все меня считают странным. К ним со всей искренностью! А они… эх. Ты меня тоже считаешь странным?

– Не только тебя. Мне все кажутся странным, - сказал я и потянулся за алебардой. Пайк наблюдал за этим со скучающим видом, дал даже взвесить в руке его оружие, а потом протянул руку, чтобы я вернул взятое. Новых друзей лишаться не хотелось, ровно как и наживать врагов, так что, сдался без боя.

– Вы все так говорите. Ходите потерянные, что-то высматриваете, - положив алебарду на плечо и поправив забрало шлема, которое скрипело и болталось на куске расшатанного штифта, Пайк строевой походкой направился дальше по лабиринту пещер. Хоть он и чеканил каждый шаг, выходило у него это тихо. – Потом, кто в отчаянье, кто в безумие. На стенки лезут! Одного такого нашёл вот в этой пещере, - он кивнул на ближайший поворот. – Ногти себе обломал, мха наскреб охапку, обнял и звал маму. Казалось бы, зачем тут мама? Не хотел бы, чтобы моя матушка в таком месте оказалась… бр-р-р. А ты как считаешь?

– На калькуляторе я считаю, - машинально ответил я. – А выход в этом заведении имеется?

– Выход? – переспросил Пайк. Кустистая борода сложилась уточкой. – Есть, наверное. Я же как-то отсюда выхожу. Но я делаю это через вход. Знаешь, такой арочный проём где…

– Покажешь мне его?

– Вход? – снова гримаса уточкой. – Могу, но оно тебе не надо. Не-не-не. Точно не надо. Некоторые до тебя тоже хотели туда. Нисса их по стенке размазала. Серьезная баба. Большая баба! Бой баба! Выше нас с тобой будет, если ты меня на плечи посадишь. Хотя не. Даже чутка повыше. Дылда, не иначе. Но такое нужно говорить тихо, - прошептал Пайк, - она комплексует из-за своего роста. Ой-ой-ой. И мужика себе хочет такого, чтоб выше неё был. На меня даже внимание не обращает. Оно и ладно. Чего уж? Поболтать она не охотлива, а мне-то это и главное. Ну, чтобы поболтать. Разговор, это золото!

– А еда? Вы в эту темницу еду приносите? – спросил я, стараясь сопоставить все услышанное в полноценную картину.

– Конечно приносим. И едим, - невозмутимо сказал Пайк. – Я первое время носил сюда хавчик, но меня раз поймал на этом сержант и посмеялся, - смущенная гримаса. – Не люблю когда надо мной смеются. Теперь как все. Сам кушаю. Но оно и удобно. Представляешь, я могу целые серебряник экономить!

– Пока люди, кому эта еда предназначалась, умирают.

– А…

Пайк не нашёлся что сказать. Ему видимо это не очень понравилось и он ускорил шаг, втянув голову в плечи. Не могу сказать, что меня сильно уж волновала тема чужих смертей. С того момента как я понял, что нахожусь в системе и могу переходить после смерти в другие миры… то и жизнь перестал называть жизнью. Партия. Почти как в шахматах. А люди те же фигуры на доске, только наделенный злободневным лором.

– Я видел, тут рыба водится, - заговорил я в спину моему новому знакомому. – Если тебе так нужен мой паёк, сам разживусь едой. Не хочу доставлять тебе неудобства.

– Это правильно, - начал Пайк, но не очень то решительно. Из-за того что он ускорился, теперь можно было услышать как лязгат при каждом шаге его доспех. – Моя матушка так же меня учила жить. Говорила: не доставляй, чертов засранец, другим проблем! А потом била меня сковородкой.

– Печальная история.

– Поучительная.

Какое-то время прошли в тишине. Задумался, на каком языке сейчас разговариваю, - помесь польского, с их «пш» и немецкого. Постоянно сравниваю языки с моим первым миром… Впрочем, в конечном итоге это был не польский и не немецкий – похоже система успела нашаманить что-то, перед тем как отключиться. Обидно, ведь мне пришлось сделаться полиглотом и научиться на скорую руку изучать любой язык, какой попадется: во-первых, это минимум восемьдесят уровней, при должном освоении, а во вторых, более чем полезный навык. Языки в целом крайне сложная штука, если углубляться в тонкости пунктуации, фонетики, морфемики, синтаксических конструкций и особенностей перевода.

– Так отсюда никто не выходил?

– Отсюда? – повторил Пайк. – Да нет. Но оно и к лучшему. Вы, иномирцы, хреновые соседи. Матушка рассказывала, что во времена правления Ленсарда Простоволосого… или Светловолосого. Впрочем, я и в Ленсарде не уверен. Не суть. В общем, такие как ты такой бучи навели, что ступить страшно было. Тварь на демоне сидела, и дьяволом погоняла. Вы ж берега не чувствуете. Вон, погляди.

Древко алебарды указало на останки около стены: в отличии от предыдущих останков, у этого на костях ещё было что-то похожее на плоть.

– Когда я первый раз его встретил, грозил мне. Что-то там про властелинов говорил, про бесконечное могущество. Юродинвый словом. Я его обухом огрел… но видно слишком сильно. С месяц его не видел, пока к центру не решил пройтись. Вот на этом самом месте его и застал: бил кулаком по стенке и мычал что-то.

– Добил бы из милосердия, - я пожал плечами и всмотрелся в тело.

Ночное зрение тут бы не помешало. Зеленый свет в короткий срок потерял привычное ощущение шарма и свободы. Обычно, если видишь зеленые деревья и такую же траву, понимаешь, что свободен… даже если смотришь на все это через зарешеченное окошко. Так уж вышло, но мое самомнение не позволяет думать, что существует место, из которого я бы не сбежал.