– Меня всегда уверяли, что я умею обходиться с дамами, - я пожал плечами. – От любви до ненависти, от ненависти до любви. Все пары рано или поздно хотят друг друг ножом пырнуть, это не так уж и необычно.

– Не-е-ет, Влад. Тута мы не сходимся, - нахмурился стражник. – Любовь, она… она должна быть искренней! – он воодушевленно повел пальцем, словно поймал какую-то истину. – ну, когда душа в душу. Когда, вот, тебе стало плохо, а она раз, обняла, и легче стало. Когда она не враг, а очень добрый друг. Ну а чтобы ножом пырнуть, это неправильно.

– Думаешь у тебя получится такую найти?

– А я не ищу, - пожал плечами Пайк. – Когда мне искать? Я занятой человек! Все кто искали, в итоге подцепили смешную болезнь. Ну, которая там, - рука указала на пах. – А то и не одну смешную болезнь. Ищут те, кому заняться нечем. А я жду. Тут знаешь… знаешь, как с удачей. Нужно оказаться в нужное время, в нужном месте. А где оно, нужное время и нужное место? Правильно, хрен его знает! – Пайк сразу как-то сжался и зажал рук перчаткой. – Матушка мне за такие слова пасть порвет… Тьфу!

Я усмехнулся.

– В матери ты тоже врага не видишь?

– Иногда, - ответил Пайк с неохотой, цепляя пальцами ещё один гриб. – Но на то она и матушка. Их не выбирают. Она бывает невыносима, даже немного ужасна, иногда бьет меня, но благодаря ей, я учусь любить! Ну, любить не за что-то, аки за красивые ноги, глаза, иль сиськи. Просто любить.

– Тебя когда-то ждет или очень счастливая жизнь, либо очень важный урок, - сказал я и принялся подниматься на ноги, опираясь о плечо собеседника. – Староват я стал для всего этого… Пайк, а тебя случаем долг службы обратно в кордегардию не зовет? Не хотелось бы, чтобы твои братья по алебарде решили, что с тобой что-то случилось.

– В уставнике написано, что караул члена тюремной гвардии должен длиться столько, сколько необходимо для обхода всех камер и переходов. А так же, - Пайк поднял указательный палец, - член тюремной гвардии обязан помогать заключенным сохранять здравие! А ты, гляжу, с черепами разговоры разговариваешь… можу сказать, что это плохо для здравия бошки.

– Тоже верно.

Я принялся проводить разминку. «Сохранить разум, укрепить тело» - хороший слоган для того, кто попадет в тюрьму. Время тут обрастает новыми значениями и новыми функциями, новыми шансами. Многие не могут принять то, что у них отбирают такой ценный ресурс, даже не задумываясь, что тот просто преображается, как гусеница в бабочку. Я не из таких.

– Слушай, Пайк, - принявшись вертеть запястьями сказал я. – А можешь про ваш мир рассказать? Судя по твоим байкам, не самое радужное место.

– А тебе зачем? – в полумраке глаза стражника преобразились: два пулеметных дота, ощетинившихся дулами подозрений. – Ты-то в него никогда не выйдешь.

– Сам же сказал, что у меня беды с головой, - пожал я плечами. – Мне нужны темы, чтобы обсуждать их с моим другом Уилсоном, - кивок в сторону черепа.

Череп, демонстрируя чудеса красноречия промолчал.

– Хм, - хмыкнул Пайк. – Ну, я-то не шибко-то можу что-т рассказать. У нас городок мелкий. А я за пределами никогда и не бывал… ну, не считай того что сейчас был. Я тебе рассказывал. Мир как мир. Сильные – важные шишки, аристократы, чароплеты, верователи, книгочеи, и прочие, стал быть правят. Остальные, кто слабее, пытаются стать сильными.

– Сила в правде, брат, - комментировал я, надеясь прервать паузу.

– Я не твой брат.

– Так и сила не в правде. Все что стоит веками строится на лжи или железобетонных сваях.

– Сила – это сила, - отрезал Пайк. – Кто сильный, тот и правит.

– А можно подробнее?

– Первая заповедь Великого Бога: «Коле есмь в члове логос силы; есмь в нём Божье даровье и стан – наместник…» наместник что-то там. Словом, высокородные постоянно друзей своих на дуэли зовут, - Пайк сплюнул под ноги. – Если побил, значит сильный, а значит, можешь стать ближе к Великому Богу. Они называют це… Боевые Искусства. Помнится, лейтенант бывал в столице на великом турнире. Рассказывал, что там один благородный смахнулся с таким же на поприще. И знаешь чего? Его меч в какой-то момент драконом обратился! Огненным драконом. Чуть барьеры чароплетов не пробил. На трибунах всех обделались, а соперника… в банке родственникам вернули. Хотя там и праха-то не осталось. Черная пятно на песке… так этого песка и насыпали.

– Жуть…

…как интересно.

– Ага, - поддакнул Пайк. – Сила даётся с рождения. Всем, даже крестьянам. У благородных дети просто чаще и лучше чудесничать могут. Если нет, то таких в подземелья кидают, чтоб те издохли, иль сильнее стали. Помнится, сын главы Дома Вессегердов не отличился. Когда тому десять стукнуло, заперли его в бочку, наказали идти туда, не знаю куда и найти то, не знаю что. И в море спихнули. Видимо не нашёл, ибо слыхом не слыхивал про него больше.

– Дом Вессегердов? – я начал отжиматься, стараясь не довести себя до пота. В пещере было прохладно и если подхвачу простуду, добром это не кончится.