Разговор начался и вёлся об обыденных пустяках, делах академии и всяких интересных случаях, что произошли со студиузами в последнее время. Как-то незаметно вырулил к личным делам студентов, и не только. Густ вздыхал:

– Вот я, друг мой! Ситуация у меня непростая, как ни посмотри! Девоучка моя любименькая подрастает. Воусемь лет скоро. Ведьма ещё та! Что они с Эль устраивают! Изобретают. Дым коромыслом над башней стоит! Некоторые слабосильные в обморок валятся, хоть Лейн и Фарвель успоукаивают. Говорят, что девоучки наши проусто невероятно талантливые. А Ланель смеётся, что Йли и Эль будут, судя по всему, самыми богатыми молоудыми дамами в истории...

О своей "любименькой девоучке" кот мог вещать без остановки и так вдохновенно, что все, поневоле, прислушивались особенно внимательно. То, что он, от полноты чувств, провывал некоторые слова почти что на кошачий лад, совсем не мешало. Тем более, что дальше было ещё интереснее. И ближе к интересующему всех их вопросу.

Аугусто был великолепен. В центре внимания. Держал это внимание и направлял его туда, куда пожелает. А куда он там пожелает?.. На своё благородство и, скажем так, не благородство некоторых, имеющих наглость называться мужчинами.

Он ещё и хвостом помахивал, из стороны в сторону. А девушки, поневоле, стали следить за этой шелковистой прелестью. Взмах:

– Я, друг мой, сознаю, что должен моей любименькой девоучке котёнка. Я, если хочешь знать, обещал ей. Куда же ведающей без фамильяра? Да только, разве я подлец или легкомысленный, чтобы бегать за первой попавшейся кошкой?

Илевей важно покачал головой, подтверждая: нет, Густ, конечно, "не такой". Взмах хвоста и вздох:

– Вот и мучаюсь я, друг мой, ищу и не нахожу. Я что же, кот мартовский что-ли, за первой попавшейся хвостатой бежать?

Кивок. Вздох. Взмах хвоста:

– Да только люди не такие!

– Ой, не такие!..

– Кобели!

– Ой, кобели!..

– Все до одного!

Тут чувство справедливости не позволило Илевею поддакнуть. Кот нахмурился, что ломает дедок игру, а домовой всё ж упрямо вставил своё:

– Ой, не до одного!..

Ладно! Густ мигом перестроился. Взмах хвоста:

– Ну, да! Я тоже думал, что не до одного. Что одного боги оставили нормального. Порадоваться всем нам. И особенно Айсочке. А он что? Тоже кобель оказался!

– Или кот мартовский, рыбонька?- хитро прищурился дед.

Айса, хорошо набравшаяся уже волшебного чая, расслабилась настолько, что смогла, наконец, говорить. Покраснела, поднатужилась и выдала:

– Не кот!

Залилась горючими слезами. Настоящими теперь. Теми, что приносят облегчение. Вся компания вздохнула с облегчением. А "мастера" продолжали:

– А чего ж не "кот", ласточка? Коли плачешь ты?

– От счастья плачет!- ехидно вставил Густ.

И как-то особенно сильно взмахнул хвостом. Айса, глядя на этот хвост, как под гипнозом прошептала:

– Расстаёмся мы...

Шок. Неверие. И злобное шипение Густа:

– Он точно не "кот", а кобель, каких свет не видывал! А давай, Айсочка, я его укушу за что-нибудь эдакое, чтобы не был он больше гулякой и девушек не обижал? Грызану от души. А потом рот фриллом прополощу. Прямо сейчас и пойду!..

Что и требовалось, чтобы вывести Айсу из ступора! Она очнулась, обеими руками ухватилась за Густа и торопясь, скороговоркой, выдала:

– Не кот, не кобель! Он такой хороший, девочки, что и не рассказать! Я и поверить не могла, что мне такое счастье привалило... Это ведь я! Я его бросаююю!..

Обвела всех "девочек" заплаканными, красными, как у кролика, глазами и натурально взвыла:

– Как я скажу ему? Как?.. Как я брошу его?

Повисла на Аугусто. Обняла его так, что не вырваться. Кот и не пытался. Терпел. Плохо Айсочке. Ой, плохо!.. Ну, хоть плачет, как положено. Ещё как, плачет:

– Я знаю, почему всё это мне, девочки! Я ведь холодной и высокомерной была. Даже с вами! Свысока смотрела, как вы ошибки совершаете. А жизнь она вон какая!.. Чего в ней только не бывает!.. Простите меня! Все простите меня, дуру! Дура я! Несчастнейшая из дур!

Что случилось, что "несчастнейшая из дур" решилась бросить идеального и верного, даже с точки зрения придирчивых магических сущей, парня, они так и не добились от Айсы. Она молчала, как "рыбонька". Только горестно плакала.

На занятия девушки не пошли. Вместо этого явились Элвин и декан некромантов. Посмотрели, скорбно покачали головами и приказали "глаз с девочки не спускать, и если пойдёт вразнос, звать старших".

Вот они и караулили. Целый день.

А на следующий день Айса пошла уже на занятия. Потухшая и такая бледная, словно что-то высосало из неё жизнь.