Виллис снова медленно кивнул. Дамиан по-дружески похлопал его по плечу. Стараясь облегчить то, что произносил. Приговор мечтам Истора Виллиса:

– Она почти чистокровная. В один из своих приступов, ты прикончишь её... Я не позволю. Если ты дёрнешься ещё раз, я вытащу эту мерзкую историю и разберу её на детали, если понадобится. Пожалуюсь Элвину. Надавлю на короля. Вряд-ли он откажет мне.

– Почему ты вмешиваешься?

Виллис бросил вопрос, как камень. Зло. Лавиль легко пожал плечами:

– Жалко. Ты убьёшь девчонку только за то, что она эльфийка. Разве это справедливо?

Виллис снова схватил его "за грудки" и неуловимым движением притиснул к стволу. Прошипел в самые глаза:

– А ведь ты тоже... У тебя тоже светятся глаза, Лавиль... Такой невероятной синевой... Яркостью... Хуже, чем у самых страшных из тех!.. Как у неё!..

Дамиан, обманчиво легко, рывком освободился. Ещё и врезал Виллису по печени. Тот согнулся, добрёл до лавки, сел, сгорбившись. Поднял голову:

– Ты знал?

Дамиан мотнул головой и уселся рядом с ним:

– Не знал. Я же не ношу с собой зеркало. Никто не говорил... А к шуткам про "мерзкого эльфа" привык с детства. И игнорировал. Заподозрил что-то только недавно. Совсем недавно... Я уверен, что мать не изменяла отцу. Она до сих пор любит его. Через столько лет... А чистота крови говорит о том, что эльф проскочил среди моих предков совсем недавно.

Виллис попытался утешить друга:

– А может быть, она просто проявилась так сильно в тебе эта кровь. Через поколения.

Лавиль искоса глянул на Истора:

– Брось. Нечего меня утешать. Ты знаешь, что так не бывает. Всё растворяется со временем. Даже концентрат. Даже эльфийская кровь.

– Королевская кровь не растворяется,- уронил Виллис.- Она тянется синей нитью, в вашем случае, через поколения. И проявляется, как пожелает.

Лавиль хлопнул Виллиса по плечу:

– Отличная шутка! И бедный Эльдар!.. Как оказалось, он окружён "мерзкими фейри". Невестка, воспитательница сына. Теперь друг. Осталось только, чтобы выяснилось, что и у Алата потоптался кто-нибудь в родословной. И всё! Конец Дормеру в том виде, к какому привыкли все!

– А может и хорошо, если конец? В том виде?- вдруг вставил Виллис.- И насчёт Алата... Ты что сомневаешься, что потоптались? С его-то дарованиями?.. Да и наши короли вливали в свой род столько крови старших рас, что...

Он усмехнулся вдруг:

– Эльдара потому и тянет к вам, смескам, что он ближе к вам, чем к нам, дормерцам! Ты посмотри на то, как он решает дела! Словно учился у этого их хитроумного Ланеля!..

Дамиан вздохнул:

– Моя матушка тоже... Словно училась...

Они помолчали опять. Тишина теперь, правда, была не давящей, а уютной. Виллис заговорил:

– Я пойду к Графтону, Дамиан, и попытаюсь разобраться со своими травмами. Но Нел не оставлю. В храм не потащу, но буду снова ухаживать за ней. Попытаюсь вернуть её доверие.

– Она не любит тебя.

– Я люблю. И не намерен её терять.

Лавиль ответил на эту декларацию о намерениях:

– Я буду следить. Если ты снова попытаешься надавить на неё, я вытащу твоё грязное бельё, Истор, и потрясу им хоть перед всем королевством.

Виллис снова начал закипать:

– Тебе это зачем?

– Затем.

– Хочешь её себе? И на этом "цветочке" отметиться?

Эльфийский смесок словно и не заметил оскорбления. Ответил безмятежно:

– Тебя мои мотивы не касаются, друг мой. Играй по правилам и живи спокойно. Нет, готовься.

Вряд-ли после того разговора они останутся в прежних отношениях. Дружба сменится подозрительностью и скрытым соперничеством...

Но к Графтону Виллис пошёл в тот же день.

***

Нел сломалась. Наконец!

– Я сделала...

Он не выдержал. Рявкнул, от полноты чувств:

– Глупость?

Девчонка вздрогнула. Упрямо покачала головой:

– Нет. Не глупость. И не жалею.

А вот это плохо... Значит, дело серьёзное. И значит, нужно разбираться. Не спеша. Потихоньку... Он сдерживал себя изо всех сил. Вспугнёт её сейчас, она замкнётся, и попробуй, добейся потом правды... А пока она растеряна и испугана, вполне. Вполне... Так что её так испугало?..

Нел вскинула вдруг на него глаза. Замолчала. Только смотрела. Напряжённо. И лицо было до странного ранимым и растерянным. А, может быть, ему только казалось?.. Даже рискуя выставить себя дураком, он протянул руку и накрыл её ладонь, судорожно сжатую в кулак. Холодная. Погладил и чуть сжал в своей руке, согревая. Мягко произнёс: