Илевей хлопнул в ладоши и вся пыль пропала. Большая комната, разделённая на зоны. Уютно. И полки с книгами!.. Только окна тусклые, пыльные. Домовой усмехнулся:

– Это я не в силах, милая. Она сама, башня-то... И ты не лезь мыть. Не поможет. Она сама, когда готова будет... Признала же...

И добавил:

– Ильгу предупреди, что появилось у тебя место для одиночества. Нужно оно такой, как ты. Чтобы не мешали думать и чувствовать... И привести сюда ты никого не сможешь...

А и хорошо, что не сможет! Устала она... Понимала теперь, почему у Гарды была башня, куда мало кому ход был. Нужно оно. Уединение...

– Ложись и спи, милая. Еду я тебе доставлю. До завтра будь тут. И потом прячься, как понадобится. Элвина и Ильгу я предупрежу...

Нел спала и не знала... Ничего не знала и не помнила... Как можно помнить что-то после такого... Любви он выдумал учить её, развратник! Как можно научить любви? Или есть она, или нету... А все эти телодвижения... Зачем они, если сердце молчит?..

Ей точно не нужны такие. И любовницей высокородного декана ей быть тоже не с руки. Пустой он. Одинокий. И одиночество своё хранит, как зеницу ока. Пусть хранит...

Домовой предупредил Ильгу. И ректора. Поэтому, когда бледный и взмыленный Лавиль прибежал к нему, чтобы он помог в поисках Нелли Тал, старый маг только развёл руками:

– Устала, девушка. Чего уж!.. Есть от чего устать!.. Домой отправилась. Но завтра к занятиям будет.

Смотрел на встрёпанного Дамиана, подняв брови. Пока до того не дошло, что его послали с его расспросами... Скажем так... вон. Дошло. Лавиль побледнел ещё сильнее, выскочил из кабинета ректора. Ещё и дверью грохнул напоследок. Такое себе "наше вам" получилось. А старик и не обиделся. Усмехался только...

Нел, и правда, обрела в академии тот самый "дом". Только своё место, любимое уже сейчас. Где так спокойно и хорошо спится...

***

Декана Лавиля подруги Нел и не называли терерь иначе, чем Ищут. Ильге кличка эта напоминала о ящерицах, которых она, признаться, боялась. У Алики и Айсы были ещё более жуткие ассоциации. Ящур - страшная, гибельная болезнь. Такая же, как и мерзкий маг.

Нел рассказала им. Без подробностей, не вдаваясь в собственные чувства. И не сразу. Неделю она пряталась. Бывала только на занятиях. В столовую не ходила. Подкармливал её Илевей. Дастон, через своих, пытался навести справки о том, что приключилось с Бешеной Нел. Первокурсники универсов с чистой совестью пожимали плечами. Не знают они.

Лавиль действовал прямолинейно. По вечерам таскался в общежитие. Во вторник и в среду девушки были в Гарнаре. В четверг Нел отправилась к ректору. В обход, чтобы не ходить мимо того самого дома. Лавиль явился в общежитие снова и наткнулся... Не на Нел, а на троих её подружек.

Девушки с любопытством и каким-то злорадством смотрели на него. Хоть и здоровались вежливо. Ведьмы и есть! Заразились от рыжей заразы, хоть ни капли той крови не имеют, наверное! Лавилю стало так невыносимо стыдно, что он очнулся вдруг и увидел, что творил в эту безумную неделю...

Он не приходил больше. А подруги вытряхнули из Нел правду. Пусть частичную, но всё же. Она плакала. Они тоже. Жалели её. Пугались. Нет, даже не угроз Дастона, а самого факта, что этот Ледяной Сухарь, как окрестила его Алика, оказывается, способен, если не чувства, так хоть на страсть. Готовились к проблемам...

Лавиль не удивил. Разве что вызвал раздражение. Большинство преподавателей заканчивали тем, что начинали волочиться за студентками... Их можно понять. Юные, прекрасные девушки, полные радости жизни и задора. Взять того же Графтона. Некоторые его шутки, в отношении студенток, бывали крайне странными. И наводили на мысли...

Дома Нел липла к Мэй как-то особенно. Девочка привыкла, что мама скучает и "обнимашки" для неё жизненно необходимы, когда она дома. Но вот это вот, невозможно! Она же не младенец, чтобы сидеть рядом или, ещё лучше, на коленях у мамы, постоянно! У неё лаборатория и книги, тренировки и друзья!..

Йли терпела. А потом взорвалась:

– А хочешь мы изобретём что-нибудь особенное для того, кто обидел тебя?.. Выпил - и, оп!.. Рога! Или хвост!

Нел рассмеялась. Они с дочкой, оказывается мыслят в одном ключе. Вздохнула украдкой. Не помогают рога и хвост. Ни от чего не помогают...

Как бы там ни было, а Нел стало полегче. Ведь принятое решение и данное себе обещание можно назвать этим "полегче"?.. А потому в следующий понедельник она пошла в столовую с ребятами. И на физподготовку. Стала жить прежней жизнью.

Изменилась она сама. Дастон со странной тревогой смотрел на её бледное, ожесточённое какое-то лицо. Неужели он сломал её? Так легко?.. Это пугало и беспокоило его настолько, что избиения Ниса почти прекратились. Почему "почти"? Да потому, что ненормальный нарывался сам. Терять такого "учителя", как Дастон, Ленис был не намерен.