… — Там горы, — прохрипел Но-По-Э. — Может, в ущельях уйдем?

Старшие воины промолчали. Индейцы бежали по кромке каменистого склона. Восточнее действительно виднелись горы: гряды одинаковых каменистых пиков, невысоких, зато острых и кажущихся бесконечными. Похоже на челюсти давно усопших шакалов, плотно разложенные каким-то великим духом, мучавшимся скукой. Возможно, космачи непривычны к таким местами и действительно потеряют след. Но к зубастым скалам не привыкли и хайова. Впрочем, к чему об этом думать? До шакальих гор еще полдня пути, а впереди речная долина, голая, взрезанная единственной глубокой раной обрывистого русла-каньона. Вода блестит внизу, зажатая красно-серым камнем, наверняка течение очень бурно, а ведь для переправы еще нужно отыскать спуск и доступный подъем на другой берег. Космачи не дадут это сделать: ближе к реке даже кустов и травы нет, там путь беглецов легко предугадать. У реки и настигнут.

— Скажи, не-шаман? — прохрипел Джо.

— Только по этому склону. У реки окружат, — невнятно откликнулся Хха.

Беглецы продолжили путь по краю приречного плато, но тут духи, пресытившиеся всей этой беготней, окончательно отвернулись от хайова. Гребень начал заворачивать к западу; впереди открылся спуск, выводящий на не слишком ровную, но пустынную каменистую равнину. Джо оглянулся: до головных преследователей было не так уж далеко, можно было разглядеть косматые точки голов, скрывающиеся и появляющиеся среди камней. Теперь следовать повороту склона было бессмысленно — заметив маневр добычи, охотники живо сократят расстояние.

— Вот сейчас плохо, — оповестил боевой вождь.

— Спускаемся? Может, у реки повезет? — Но-По-Э пытался сплюнуть, но во рту было столь сухо, что нити слюны паутиной липли к подбородку. Девчонка выглядела не лучше.

— Ты сохраняешь ясность мысли, о, сказитель! Вы неутомимы! — ободрил младших воинов Джо. — Едва ли нам удастся подучить следующие буквы, но мы останемся преисполнены гордости за своего знающего наставника. Слушаем тебя и идем к реке.

— Я польщен, о, вожди! — попытался закивать мальчишка. — Эх, а куда, млять, тут еще удирать-то?

Спуск оказался рискованным. Склон изъели узкие, но глубокие трещины, сломать лодыжку тут было проще простого, измученные ослабевшие ноги и так едва держали хозяев. Поворот беглецов вниз не остался незамеченным — преследователи радостно завыли. Все верно: путь хайова вел к их последнему славному ку.

…Теперь беглецы бежали по красноватым камням, густо изрезанным впадинами-капканами. Через широкие трещины приходилось переносить шатающуюся Три Камушка — ноги девчонку окончательно переставали держать. Как ни странно, сказитель все еще рысил самостоятельно.

— К тому высокому месту, — прохрипел Джо, сам чуть не оступаясь в трещину.

— Да, вождь, — Хха за руку тянул-направлял девчонку.

Судя по бессмысленному взгляду и неуверенности движений, Три Камушка готова была упасть. А жаль. Больная рука ей совсем не мешает, залечилась. Вот так лечишь людей, лечишь, а смысл? Воистину «жопская жизнь», как любят повторять куриные люди.

— Еще немного, и ты отдохнешь. А лубок-колчан мы зря бросили, — попенял не-шаман. — Такой больше не сделать. Редкая лечебная вещь.

Взгляд девчонки на миг прояснился — хотела ругаться, но рот слишком пересох. Ничего, сейчас любая щепоть бодрости к месту.

Джо оглянулся на преследователей:

— Не спешат. Возможно, они знают этот берег. Хотя какая тут охота? Сюда разумные люди не ходят. Впрочем, выбора у нас нет, духи тому свидетели.

Хха кивнул, и символически сплюнул под левый мокасин. Плевок не вышел, да и мокасина не было — на щиколотке болтался один верх с завязками. Если бой станет все же не последним, следующий месяц не-шаман будет занят излечением ног соплеменников. Все четверо хайова оставляли за собой неяркие, но отчетливые кровавые следы.

Джо вел отряд к самому выделяющемуся прибрежному утесу. Каменный обрыв здесь вздымался над соседними уступами, образуя высокий зуб-мыс. Должно быть, ночами наверху хорошо сидеть, общаться с духами и ждать приятных знамений. Приятные знамения — это такая досужая выдумка или «миф», как сказал бы сказитель. Впрочем, это никакого значения не имеет.

Хха не был уверен, что хайова доживут до ночи.

У самого мыса оказалось круто: скальные уступы поднимались широкой, но прерывистой «лестницей», ступени словно кто-то нарочно выдолбил под шаги здоровенных ступней, только обладатель подобных ног должен был быть раза в три покрупнее орко-питеков. Три Камушка из последних сил карабкалась на карнизы, сказитель не особо учтиво подпихивал и подтаскивал подружку. Хха наверх спешить не стал, подбежал к обрыву о подножья мыса. Нет: вниз уходила практически вертикальная скала, да еще края опасно слоились. Спуститься к воде, конечно, можно. Но перебраться через бурлящую в теснине воду и взобраться на откос противоположного берега нечего и думать. Поток мгновенно унесет, размозжит головы о камни. Плохая река, тут наверняка и аванки не водятся. Имелось бы время поискать удобное узкое место, попробовать перебросить веревку… Но кто ж даст время? Лохмачи рычат все слышнее, предвкушают. Впрочем, и веревки нет.

Хха глянул на друга, отрицательно покачал головой.

— Мы уже слишком устали, — без особого сожаления сказал боевой вождь, и полез на следующий уступ.

Младшие воины обернулись, но молчали. Уже достаточно опытны, чтобы все понимать. Три Камушка плакала, но это скорее от усталости, чем от страха.

Хха выбрался на вершину последним. Сородичи озирались, оценивая место последнего лагеря. Вид отсюда открывался прекрасный, жаль, его портили приближающиеся космачи. Когда-то не-шаман видел старого, больного клещами бизона — плешивая шкура на животном так и кишела черными самоуверенными насекомыми. Вот так эти, приближающиеся по плато, орко-питеки и выглядели.