Вопрос в другом: как он это организовал?

– Я же говорила, что он ходит Тёмными Тропами, - подошла Сюин, вытиравшая с меча остатки чёрной крови. – А раз так, что этот говноед может общаться с междумирьем. Как там этих тварей называли?

Китаянка покосилась на Фотини, и та повторила:

– Слуги Великого Пожирателя.

– Ага, ну, пусть так. Ты, похоже, знаешь об этих тварях больше нашего?

– Но меньше, нежели владыка мира мёртвых.

Наша кровопийца попыталась соскочить с темы, но Сюин и не думала отступать.

– От него дождёшься ответа, как же. Не юли, говори давай.

Глаза Фотини сузились от гнева, а рука как-то сама собой потянулась к обрезу, но она сдержалась, не решившись, видимо, начинать мордобой посреди чертовщины. Ну или сочтя нашу пожирательницу чересчур сильной.

– Я не специалистка по перемещательствованию меж миров, но кое-что знаю. Есть материальные планы бытия, есть – назовём их так – духовные. Но все они – сущее, жизнь, бытие. А есть нежизнь. Пустота. Не знаю, как объяснить это лучше. Ничто, появившееся одновременно с созданием материального и духовного измерений. Понимаете?

Мы закивали, хотя я видел, как остекленели глаза местных.

– И нужно понимать, что пустота заполняет собой пространство между сущим. Но она, как ни странно, не пуста. В ней обитательствуют твари столь же древние, сколь и могущественные. Они – вечная энтропия, что рано или поздно уничтожит нашу вселенную и породительствует новую, но это будет не сегодня, да нам так глубоко зарываться нет смысла. Важно иное. Одну из таких сущностей именуют Великим Пожирателем. Она обитает, если так можно выразиться, ближе к поверхности океана пустоты. И её порождения просачиваются в межмирье. Да что там просачиваются, они частенько обитают в нём, стараясь сожрательствовать всех, кого получится.

Ага, а мы, стало быть, дрались с ними. Получается, буря отправила нас куда-то на границу между мирами? Всё интересней и интересней.

– Тёмные тропы как раз проходят очень близко к межмирью или даже по нему, - добавила Сюин. – И их хозяева всегда пытаются взять плату с проходящего. Если тот силён - сумеет пробиться, если слаб или ранен – заплатит частью себя. А ещё такие как Гелтах умеют распахивать ворота на тропы. Стоит это недёшево, но наш друг, кажется, решил прикончить тебя любым способом, невзирая на последствия.

– Прекрасно, - я шумно выдохнул и чуть силнее, чем следовало бы, сжал древко копья. – Пустота, которая не пуста, межмирье, которое не мир, твари, которые не твари, греки, которые не греки, боги, которые не боги, и Гиперион, который не Гиперион! Что дальше?

Они воззрились на меня, как на блаженного, и пришлось разъяснять глубокую в своём идиотизме мысль:

– Делать что будем?

Во взглядах девушек недоумение сменилось жалостью. Они точно на юродивого смотрели.

– А разве неясно?
– Сюин взмахнула мечом.

– Действительно, - Фотини со щелчком переломила обрез, загнав патроны в патронник.

– Прикончим его!!! – одновременно провозгласили девушки.

– Все помнят план? – поинтересовался я, наверное, в десятый раз.

Ответом послужило недовольное сопение.

Ну да, ну да, настроение у всех было не ахти, но что делать, раз уж нам выпала честь идти первыми и принимать лицом атаки?

Увы, но от первоначальной идеи пришлось отказаться: малые группы были бы попросту окружены бесконечными потоками чёрных монстров и стали бы закуской. А потому двигались мы большим отрядом, спускаясь всё ниже и ниже, забираясь всё глубже в лабиринт тоннелей.

В переплетение каменных кишок, пронизанных капиллярами труб, не поддавшихся упрямому бегу реки времени и безропотно несших свой дозор на благо мёртвых людей, не успевших добраться до спасительных, дружелюбно оскаленных ртов дверей.

И порождения безвременья и нежизни заставляли каждый шаг оплачивать кровью – своей ли, чужой ли, то не важно, ведь пока льётся алая влага, щедро орошая поросшие грибком и мхом бетонные плиты, существование продолжается, а лишь оно и имеет значение.

Лишь разрушение, сменяемое созиданием, жизнь, что наследует смерти, витальная энергия, отринувшая могущество мортема, дарует вселенной право открывать глаза каждые новые сутки Брахмы, начать кальпу, кою неизбежно сменит махапралая, чтобы начать всё сызнова.

Так было, так есть и так будет вовеки, а потому, коль ничтожно всё сущее и вся суета мирская…

Мелкая тварь впилась мне в левую руку, и я взвыл от боли, размахнулся и со всей дури приложил её об угол. Пасть монстра разжалась, а копье окончило его бренное существование.

– Что, поспать решил? – рассмеялась Сюин, перерубая очередную тварь.

– Типа того. Далеко ещё?

– У меня спрашиваешь?

– Справедливо.

Я обернулся, нашёл где-то в центре нашего строя Нарендру и крикнул ему: