— А где вы живете? — спросил Ит.

Девушка назвала станцию метро и улицу.

— Мы работаем неподалеку, — Скрипач задумался. — Может, вы её всё-таки там потеряли? Давайте вы нам дадите номер телефона, и если увидим кошку, мы вам позвоним.

Кажется, девушка обрадовалась.

— Давайте, — ответила она. — Запишите, пожалуйста. Дана Ким.

— Что? — не понял Скрипач.

— Меня зовут Дана Ким, — ответила она. — Сейчас скажу номер, надо посмотреть.

— Вы и номер свой не помните? — удивилась Лийга.

— Он новый, — девушка вздохнула. — Старый заблокировался, и я купила карточку, три дня назад. Ещё не выучила.

Она продиктовала Скрипачу номер, затем попрощалась, и пошла по тропинке куда-то вглубь леса. Ит проводил её взглядом — что-то в этой девушке показалось ему странным, но что, он так и не сумел понять. Лийга, впрочем, оказалась о Дане точно такого же мнения, как и он.

— Странная она какая-то, — сказала Лийга. — Что-то с ней не то.

— С прибабахом, — тут же поставил предварительный диагноз Скрипач. — Как можно забыть, где ты потеряла кошку? Это сколько же надо выпить…

— Не надо выпить, дома выпьем, — хмыкнул Ит. Коньяк они так и не открыли, и на этот коньяк у Ита появились свои виды. Рюмку на ночь — было бы идеально. Или две…

— Это само собой, — кивнул Скрипач. — Не выделывайся, не умеешь. Я про то, что вот так потерять кошку, это надо постараться. С пьяных глаз да, можно, наверное. Но чтобы на трезвую голову забыть, где это произошло…

— Я же говорю, она странная, — повторила Лийга. — Словно слегка не в себе. Где кошку потеряла — не помнит, номер свой — не помнит.

— Хотя бы имя помнит, — хмыкнул Скрипач. — Но, если серьезно, то у неё, скорее всего, эпилепсия в легкой степени. Оттуда и провалы в памяти.

— Так разве бывает? — удивилась Лийга.

— Ещё как бывает, — кивнул Скрипач. — Так что шутки шутками, а девчонку на самом деле жаль.

— Согласен, — Ит вздохнул. — Если позвонит, посоветуем к врачу сходить, пусть проверится. Такие вещи здесь полностью не лечатся, конечно, но минимизировать это вполне реально.

— Думаете, позвонит? — спросила Лийга.

— Мне почему-то кажется, что да, — ответил Скрипач. — Вот только совсем не факт, что из-за кошки.

— А из-за чего? — Лийга нахмурилась.

— Ты не заметила, как она на Ита смотрела? — Скрипач усмехнулся. — Странно. А я вот заметил.

— Боюсь, что ты прав, — Ит тяжело вздохнул. — Если, конечно, дело не в том, что у меня из кармана торчит ловушка для снов, которая туда целиком не влезла. Она действительно на меня смотрела, да, но я её привлек, или ловушка — не знаю.

— Поживем — увидим, — философски заметил Скрипач. — Ну что, всё собрали? Уходим?

— Уходим, — кивнул Ит. — Лий, ну куда ты сумку потащила, отдай…

Ночью Иту приснился странный сон — подобных снов он давно уже не видел. Во сне этом он сидел за деревянным столом, большим, старым, абсолютно пустым, стоящем в каком-то тёмном помещении, которое идентифицировать не получилось. То ли огромная комната, то ли бальный зал, то ли какой-то очень широкий коридор. Стены помещения тонули в полумраке, даже цвет их различить оказалось невозможно; освещена была только столешница, испещренная царапинами и вмятинами. Ит сидел на деревянной скамье без спинки, а напротив него, в отдалении, на другом конце необъятного стола, сидела Дана. Сидела неподвижно, положив перед собой руки, как примерная ученица.

— Что ты хочешь? — спросил Ит, чтобы прервать затянувшееся молчание.

— Где моя кошка? — спросила Дана.

— Я не знаю, — покачал головой Ит.

— Нет, ты знаешь. Ты ведь знаешь, где моя кошка, — теперь она уже не спрашивала, а утверждала. — Помоги мне найти её.

— Но я действительно не знаю, где она, — возразил Ит. — Прости, я не могу помочь.

— Можешь, — упрямо ответила девушка. — Ты можешь и знаешь.

— Не знаю, — повторил Ит.

— Знаешь. Ит, где моя кошка?

«Я не называл ей своего имени, — подумал Ит. — Откуда она может знать моё имя?»

— Наверное, она потерялась, — осторожно сказал Ит. — Она ведь могла потеряться?

— Она не терялась, — ответила Дана. — Я просто не могу её найти, потому что не знаю, где она. А ты знаешь. Помоги мне.

Голос её звучал глухо, невыразительно, и снова она не спрашивала, а утверждала.

— Я не знаю, — повторил Ит. — Прости.

— Нет, ты знаешь, — снова сказала Дана. — Ты точно это знаешь.