— А еще они сказали, что мы знаем слишком много, и помним то, что не следует, — добавил Ит. — Так что при любом раскладе с нами получаются проблемы. Как ни старайся, нас в дело пустить нельзя.

— Вот на этом и нужно будет строить вашу теорию, — уверенно произнесла Лийга. — Так, всё. Езжайте домой, мне нужно продолжать. После того, как закончу, позвоню сама, приедете за мной. На электричке обратно я не поеду, там слишком плохо пахнет.

Следующий день прошел, по общему мнению, бездарно — они втроем пытались что-то обсуждать, но получалась полная ерунда, разговоры быстро заходили в тупик. Поэтому после ужина Ит сказал, что хочет пройтись, взял ветровку (вечера уже стали прохладными, к тому к вечеру пошел мелкий дождик), и отправился в одиночестве прогуляться, проветриться, и попытаться привести разбегающиеся мысли в порядок.

По вечернему времени народу на улице оказалось немного — то ли дело теплые летние вечера, когда гуляющих было полно, а сейчас… сентябрьские дождики, предвестники скорой осенней хмари, уже пришли в город, и разогнали людей по домам, в тепло. Ит вышел к реке, и побрел по набережной, бездумно глядя то на темнеющую воду, то на слабо светящиеся абрисы окон далеких домов, тающие в туманной дымке начинающегося дождя.

Его окружали сейчас символы, лица, призраки, тени событий, участником которых он когда-то являлся. Вот в тёмных речных волнах отраженным светом разгорается сеть порталов Терры-ноль, невероятным образом связанная, кажется, чуть ли не со всей вселенной. Вот смеется ему, Иту, в лицо, Огден — образ беспощадной и совершенной власти Официальной Службы, едва не уничтоживший их семью, с садистским удовольствием убивающий, калечащий, глумящийся, опьяневший от вседозволенности и крови. Вот смотрит на них с рыжим откуда-то из бесконечной дали Фэб, смотрит с затаенной обреченной бессильной печалью, потому что понимает Фэб намного больше, чем умеет сказать. Вот тоже издали смотрит грустная Берта, «неправильный наблюдатель», талантливый математик, каким-то чудом удерживающая в голове тысячи тысяч формул и построений, и она отчаянно пытается найти логические связки в явлениях и событиях, которые до неё никто даже не пытался анализировать. Вот улыбается, тоже обреченно, где-то в стороне красавица Джессика, принцесса с миллиардами имен, готовая ради своего единственного настоящего чувства на любые поступки, сколь бы чудовищными они ни были, принцесса, умеющая мимикрировать и лгать, принцесса, суть которой — чудовище. Вот тянется где-то в недостижимом, несуществующем пространстве бесконечная, но в то же время закольцованная лента Берега, являющаяся абсолютно непонятным образом одним из элементов этой невероятной конструкции. Вот мириады Архэ, самых разных рас и видов, стоящие неподвижными рядами, в ожидании… чего? А вот и сам Слепой Стрелок, бесформенная тень неимоверных размеров, собирающий это всё воедино, чтобы раз за разом стрелять, запуская эту огромную, сложную, дробящуюся на тысячи микро-элементов макро-конструкцию…

Я должен идти от обратного, думал Ит, отрешенно глядя на тёмную реку. Но как? Надо, наверное, попробовать мыслить так, как это делает он. Есть сигнатура, в которой мы находимся сейчас. Верно? Да. Что он о ней знает? Во-первых, то, что её невозможно уничтожить. Они уже пробовали. Он сам пробовал. Теперь он точно знает, что этого сделать нельзя. А что можно, в таком случае? В чём он может быть заинтересован? Значит, у нас получается «во-вторых». Во-вторых, он не заинтересован в уничтожении сигнатуры, а значит, он заинтересован… правильно. В её сохранении. Но при этом он так же заинтересован в сохранении самого себя. Он вовсе не желает снова идти в Барды, и тратить свою новую жизнь на проход по вновь создаваемому возвратному кругу.

Но…

Он может решить, что на этот круг можно загнать кого-то другого.

Ит ощутил, что в висках застучали уже знакомые молоточки.

Так. Хорошо. Но кого? Неужели нас? Он ведь в курсе, что с нами этот номер точно не пройдет. Равно как и с ним самим. Он не хочет. Мы не можем. Но где, в таком случае, взять тех… нет, не тех, кто может или хочет. Всё иначе. Ему нужны те, кто даже не сумеет задать вопрос — за что, и почему? Tabula rasa, вот что ему нужно. Чистый лист. Не искаженные, не замутненные знанием ни о себе, ни о Стрелке, Архэ, которых, судя по всему, в этой части Сферы сейчас нет. Почему? Почему-то. На этот вопрос мы ответ не найдем, разумеется. Сейчас точно не найдем.

Что он решил, что он придумал? И зачем, ради всего святого, для его задумки понадобилась регрессированная планета, Барды, Сэфес, Метатрон, Эрсай, и флот шрика? Хотя…

Интересно, можно ли обмануть Слепого Стрелка? Наша история показывает, что морочить ему голову можно достаточно долго, потому что система настолько огромна и сложна, что не всегда может отреагировать сразу. Да, она вернет всё на круги своя, но в нашем случае у неё на это ушло несколько сотен лет. Господи, как же не хватает Берты, с её светлым и быстрым разумом, Берты, которая, наверное, уже многое могла бы понять и объяснить. Действительно, а что бы об этом всём сказала Берта?

Ну, например… Ит задумался. Она бы моментально перевела все эти эмоции и страдания в модель. А именно — она бы, вероятно, попыталась сделать анализ исходной точки, гипотетической исходной точки возникновения системы и входа в неё Архэ, и прочих компонентов. Она бы мыслила не значениями, а кодом, уравнением, формулой.

Где-то на краю сознания мелькнула Формула Дьявола, и Ит тяжело вздохнул. Каким это казалось сложным, и каким простым оказалось на самом деле. Хотя… погодите-ка. Ит нахмурился. Это взаимосвязанные явления. Потому что автор настоящей Формулы Дьявола…

Её автор сейчас выгуливает певицу Вету непонятно где, и не звонит, потому что занят. Конечно, он будет отрицать своё участие, но на самом деле оно неоспоримо, потому что делали они эту дрянь вдвоем, разумеется. Или втроем, хотя тут как знать — мороком ли был этот третий, моделью Адоная, виртом, или же нет.

— Ну ты и тварь, — прошептал Ит беззвучно. — Ты тварь, садист, и убийца. Хотя это слишком мало. Ты лжец. Дьявол. Ибо дьявол есть ложь и отец лжи.

Так, ладно, в сторону эмоции. Что он хочет? Чего добивается? Перезапуска? Да, вероятно. Но это работает немного не так. Точнее, совсем не так. Потому что…

— Он пытается дестабилизировать систему, — сказал Ит. — Не разрушить, не сломать, нет. Мы говорили о перенастройке, но это не совсем она. Ты не можешь настроить Стрелка, верно? И… так… а если вдуматься, каким образом кто-то из нас вообще, в принципе, способен влиять на сигнатуру, и каким образом? Не противопоставлять себя Стрелку, не спорить с ним, нет. Влиять — это нечто совершенно иное…

Взять Ри, к примеру. Без всякого Контроля, без способностей, которые у него были отсечены, он прекрасным образом добился огромного преимущества, а почему? Потому что он, для начала, умеет быть на редкость убедительным, он харизматичен, он чертовски умён. И деятелен. А ещё он жаден до власти, в отличие от нас, он упивается властью, он любит властвовать, и, что греха таить, он научился это делать, причем научился хорошо. В последние годы он даже в крупные конфликты уже не ввязывается, давит любых конкурентов или несогласных поодиночке, точечно, аккуратно, но показательно, вызывая этим инфернальный ужас у тех, кто, может быть, хотел бы ему возразить. Да, разумеется, речь пока что идет всего лишь о паре кластеров в галактике Трёх Спиралей, но он явно не собирается останавливаться, потому что он двигается дальше, и вполне уверенно. И неотвратимо. Эпических битв уже не предвидится, зато с каждым годом становится всё больше и больше разветвленная, разрастающаяся сеть осведомителей и клевретов, часть из которых он купил, часть запугал, а уж следующие идут за ним добровольно, потому что он — опять же, будем честными — даёт немало, а отбирает лишь по необходимости. Да, он слишком хорошо знает, что жадный правитель может разонравиться, поэтому в отъёме он не усердствует, а, скорее, наоборот. Есть ощущение, что он был бы более чем доволен тем, чего добился, вот только…