— Эксперимент Скиннера с голубем и кормушкой? — спросил Скрипач.

— И снова верно, — Ари засмеялся. — Какие только ритуалы не придумывали бедные птицы, чтобы пожрать. И голову наклоняли, и крыльями хлопали, и вокруг своей оси крутились. Ну нет у голубя в голове представления о том, что его действия и тот факт, что кормушка открывается, никак не связаны. Нет. И взять ему их неоткуда. Так вот, разумные существа в этом отношении недалеко ушли от голубей, уж поверьте. Любая религия построена на этом, и ни на чём ином. Если я помолюсь, божество сжалится, и что-то мне даст. Или не даст, но почему — причин много. Либо я нехорош, либо молился неправильно или мало, либо согрешил, не ведая, что творю, и тем обидел всемогущего. В общем, если сработало — божество существует и тебя слышит, если не сработало — ищи причину в себе, это ты плохой.

— Твой шаман выдвигает несколько иные идеи, — заметил Ит.

— Димка? Да, верно. Димка в другом хорош, — ответил Ари. — Он выстраивает схему посложнее, тоже с кормушкой, кстати, но, в первую очередь, Дима дает нужные образы, которые станут через какое-то время объектами для ритуалов, и, соответственно, для срабатывания всё той же кормушки. Кстати, если сравнивать, то этот — бледная тень тех, которые работают в штатах. Ууу, какие там красавцы сейчас трудятся на том же поприще! Вы бы видели.

— Может, и увидим, — заметил Скрипач.

— Вряд ли, нет времени, — возразил Ари. — Да и неважно. Но там не мини-шоу в зале для гостей, там стадионы собираются, и три часа представление идёт. С размахом работают. Дима бы так не сумел никогда в жизни. Не дотягивает.

— В прошлой жизни ты тоже залы собирал, когда был в отпуске, — напомнил Скрипач.

— Рыжий, прошлая жизнь осталась в прошлом, — Ари посерьезнел. — Новая многому меня научила. Безусловно, Контроль хорош, но… — он вздохнул. — Это для крошечной кучки избранных, а у нас, как вы понимаете, несколько иная задача. В моменте, как сейчас тут принято говорить.

— И какая же? — спросил Ит.

— Не скажу, пока рано, — помотал головой Ари. — Да я и сам окончательно ещё не понимаю, если честно, всё время вылезает что-то новое, только успевай крутиться.

— Ладно, не хочешь, не говори, — тут же пошел на попятный Ит. — Но эти твои откровения на счёт людей… Извини, мы были на Тлене, и не могли не заметить, что…

— Это и есть Тлен, — пожал плечами Ари. — Всё верно. Идеальная модель, неуязвимый гомеостат, который может существовать очень долго, практически без внешней поддержки, без контроля, без вмешательства. Тлен — это как женщина в коме, покорная, неболтливая, своевременно рожающая, согласная на всё, и лишь из-за того, что она спит, и будет спать вечно — так сильно ей это нравится. Она настолько глубоко погружена в себя, что сама не хочет, и никогда не захочет проснуться. Мы строили модель Тлена вместе с Адонаем, и я был поражен тому, насколько выверена эта конструкция, и сколько в неё заложено. Она застрахована и от вторжения извне, и от любой пакости, которая способна завестись внутри.

— Пакости? — спросил Ит.

— Инакомыслие. Или, если угодно, инаковость, — уточнил Ари. — Каждый человек в мире Тлена — это лейкоцит, который тут же бросится уничтожать любую болезнетворную тварь, которая попала в тело.

— Или не болезнетворную, а просто непохожую, — подсказал Ит.

— Да, верно, — согласился Ари. — Может быть, и сожрет кого-то по ошибке. Бывает. Но зато заразу уж точно не пропустит.

— Потому что и то, и другое опасно для существования системы в целом? — спросил Скрипач.

— Точно! — просиял Ари. — Так и есть. Только не надо делать такие глаза, Ит. Речь не идет о выживании отдельной особи, нет. Речь идет о выживании системы в целом. И этой системе не нужны внутренние смуты и распри. Поэтому она прекрасно умеет саморегулироваться.

— Страшноватая картинка, — заметил Скрипач.

— Извне она такой может показаться, но изнутри — точно нет, — покачал головой Ари. — Поставь себя на место тех, кто всю жизнь живет так, и не знает о том, что может быть иначе. Человек рождается в семье, у него, как правило, есть папа и мама. Есть еда, порой даже вкусная, есть крыша над головой, ему тепло. Он может чему-то радоваться, потому что он способен, и даже обязан получать положительные эмоции. С эмоциями у них вообще всё в порядке, как с положительными, так и с отрицательными, то есть общий фон — нормальный. Да, да, нормальный. Ухватил на работе дополнительную пайку? Вот тебе и радость. Успел до закрытия магазина купить бутылку? Двойная радость. Друг анекдот рассказал — вообще замечательно. По телевизору смешное показали — так жизнь вовсе новыми красками заиграла. Плохо? Нет. Отнюдь. Знают они о том, что живут бедно? Нет. Одно зимнее пальто раз в три года на человека — это норма, да и по слухам есть города, в которых раз в пять лет выдают, значит, мы вообще отлично живем. Да, конечно, придется приложить усилия, чтобы разрушить прежнюю систему представлений, на это уйдет время, но оно того стоит.

— Слушай, Бард, для чего тебе понадобилось строить этот кошмар? — не выдержал Ит. — Ты же прекрасно понимаешь, что делаешь. Это подло, как минимум, и это омерзительно. Ты взял целую цивилизацию, и сейчас превращаешь её в лишенное какого бы то ни было будущего покорное и размножающееся стадо!

— Ой, какой пафос, — поморщился Ари. — Эта цивилизация, да будет тебе известно, была обречена с самого начала. Да, собственно, тебе это и так известно, потому что ты в курсе, что происходит с мирами, в которых отметился Стрелок. Они не выживают. Уничтожают сами себя, не дойдя даже до третьего уровня. Поэтому такая консервация планету, наоборот, спасает, а не губит, что бы ты это себе ни вообразил. Да, это простая и незамысловатая жизнь, но это жизнь, а не серия ядерных взрывов, превращающая планету в выжженную пустыню, засыпанную пеплом. Этого тут — не будет. Не будет отравленных океанов, не будет сожженных городов, не будет стертых с лица земли народов. Тут будут люди, обычные люди, радующиеся, любящие, верящие, рождающиеся, умирающие, но, в первую очередь — живые. Да, тут не останется непокорных, но именно непокорные способны привести к той картинке, которую я тебе только что нарисовал, а не те, которые рады простым вещам, типа нового пальто раз в три года, и переставшей болеть после правильной молитвы спине или голове. Я не обрекаю этот мир на смерть, наоборот, я сейчас спасаю его. А он за это мне поможет.

— Чем именно? — спросил Ит.

— Он станет форпостом, — серьезно ответил Ари. — Но форпостом чего — вы поймете позже. И не спешите с возмущением и вопросами. Я всё равно не сумею ответить.

— Но хотя бы куда ты нас везешь, ты можешь сказать? — спросил Скрипач. — А то эти твои интриги и тайны…

— Я же объяснил — это сюрприз, — сказал Ари. — Увидите. Вообще, я удивлен, что за такой короткий срок удалось столько сделать, но — факт остается фактом. Умеют, когда платишь.

— Ветиными деньгами? И за что в этот раз, интересно? — ехидно спросил Скрипач.