— Он и есть хозяин над тварями, которые обнаглели, — напрягся дед и посмотрел на слугу, а потом на меня. — Плохо, Павел. Это плохо…

Особняк ставленника императора

Семён Владимирович Запашный сидел в своём кабинете, лениво покачивая в руках бокал тёмного коньяка. В комнате царила полутьма. Даже днём он не любил яркий свет, поэтому всегда просил зашторивать окна. На улице носил тёмные очки, изготовленные лучшими артефакторами императора.

Голая девушка, помогавшая ему расслабиться, уже собирала свои вещи, стыдливо прикрывая грудь и лобок. Мужчина лениво улыбнулся, наблюдая за ней. Невольно ему пришлось прервать свой ежедневный ритуал общения с юными девицами.

Только что Серёжа, его верный слуга, принёс сообщение от Зубаровых. План по убийству наёмников провалился.

— Убили всех, — произнёс лысый тем же монотонным, лишённым эмоций голосом.

— Густав? — Семён Владимирович скривил лицо, но в его глазах не было настоящего беспокойства.

— Он тоже, — кивнул Серёжа.

Повытчик хрустнул пальцами, его взгляд стал холодным и расчётливым. Он отпил глоток коньяка, смакуя вкус.

— Если свяжут с родами и со мной… Добром не закончится. Магинский будет рвать и метать, — произнёс он задумчиво, но без тени страха.

— Не переживайте, господин, — склонился высокий и худой до изнеможения Сергей. Его лысый череп блестел в тусклом свете. — Вячеслав Зубаров уже отправил своих людей, чтобы избавились от тел. Если, конечно, их не забрали с собой.

— Кто это был? — Семён Владимирович посмотрел на свой бокал с коньяком. Его голос звучал как-то заинтересованно, нежели обеспокоенно.

— Магинские, — улыбнулся слуга. Вот только улыбка получилась жуткой, словно вся кожа на его черепе натянулась. — Весь род пришёл: и наёмники, и их люди.

— Вон оно что, — повытчик покачал головой, но в его голосе слышалось скорее восхищение, чем разочарование. — Столько времени потратили, а какой итог? Кормили, ослабляли… Оставался последний шаг — лишить их охотников. Но ничего, у нас ещё много козырей в рукаве.

— Те двое приехали из столицы, — заявил Сергей. — Уже в Енисейске. Заверили, что скоро начнут действовать.

— Хорошо… — Семён Владимирович сделал ещё один глоток коньяка, его лицо выражало уверенность человека, у которого всегда есть запасной план. — Завтра поеду к Магинским. Поговорю с Ярославом. Как обычно, надавлю и припугну. Посмотрю, что он знает по этому вопросу.

— Вы хотите встретиться с гостями из столицы? — поинтересовался Серёжа.

— Конечно, нет! — тут же посмотрел зло повытчик, но его гнев был контролируемым, как у человека, привыкшего держать все нити в своих руках. — Мне незачем светиться с ними. Сделай-ка вот что. Свяжись с главами родов, передай мой наказ, чтобы сидели тихо. А то я их знаю, уже чувствуют кровь Ярослава и сейчас такую пощёчину получили. Сделают что-то необдуманное, а мне потом разбираться.

— Как прикажете, господин, — поклонился слуга.

— А я заодно и познакомлюсь с этим Павлом, — Семён Владимирович улыбнулся, в его глазах блеснул интерес хищника, почуявшего новую добычу. — Хорошо, что мы избавились от Петра. Так бы у Магинского было больше шансов. Умудрился же он его спрятать ото всех. Но ничего, недолго осталось.

— Густав Иванович Штольц был правой рукой повытчика, — скривил лицо старик, и я заметил, как его пальцы нервно забарабанили по столу. — Семён Владимирович очень ревностно относится к своим людям. Его приезд связан со смертью помощника или это попытка разведать обстановку?..

Я почувствовал, как внутри закипает злость. Посмотрел на рану, которую мне оставили, и не сдержался:

— Я чего-то не понимаю… Ставленник императора — ублюдок! Конкретно пытается разрушить наш род и начал делать это уже давно. А ты его боишься? Может, ещё и зад ему подлижешь?

Тут меня аж возмущение взяло. С таким отношением проще повеситься и не сопротивляться. Что за бред?

Георгий, стоявший у стены, едва заметно поморщился от моих слов. Он сделал шаг вперёд и произнёс своим обычным бесстрастным тоном:

— Павел Александрович, Семён Владимирович обладает достаточно большой властью на всей территории Томской губернии и, в частности, Енисейска. Он представляет самого императора. У него собственный надел земли и целое войско, чтобы наводить порядки.

— И? — потряс я головой. — Дальше-то что? Наши земли! Наши, и ни одна тварь, пусть это хоть сам император, не имеет права сюда совать свой нос!

— Следи за языком! — повысил голос Магинский и тут же зашёлся в приступе кашля.

Я ухмыльнулся: