Кусты зашевелились, выпуская из зарослей пожилую женщину азиатской внешности, которая почему-то смотрела на него с сочувствием. Раньше он, наверно, даже обиделся бы… Но сейчас ему было всё равно, как на него смотрят.

— Мальчик, я могу назвать ещё пару сотен наших путей, где тебя нет вообще… — улыбнулась женщина. — И, как ты понимаешь, ни на одном из них мы тебе не служим.

— Бабуля, ты тоже не меняешься… — ухмыльнулся Хан.

— О нет! Бабуля я — для хороших мальчиков! А для таких уродов, как ты, я — Ло. И только Ло!

С этими словами женщина опять хищно улыбнулась.

— Пусть будет Ло… Но я рад тебя видеть! — покладисто согласился Хан, а потом захохотал: — Мы всё-таки давно знакомы!

— Разве? — бабуля Ло поочерёдно вскинула брови. — Тебя, говнюка, я вижу впервые в своей долгой жизни.

— Да брось! — снова засмеялся Хан. — Мы с тобой много раз общались на узле Священной Пирамиды.

— С тобой? — брови бабули Ло поднялись ещё выше, хоть это и казалось невозможным. — Нет, мой милый, ты путаешь: с тобой мы не виделись! На узле Священной Пирамиды я общалась с милым мальчиком Ханом…

— Я — Хан! — зло бросил хтоний.

— Хан был человеком! А ты — не человек! — отрезала Ло. — Ты бесконечно распадающееся тело с помутнённым сознанием, которое каким-то чудом удержалось на границе между Упорядоченным и Хаосом.

— Да что ты несёшь?! — проревел Хан. — Я тот же Хан! Я — Хан! Какое, к чертям собачьим, распадающееся тело?! Я здоров и силён, как никогда, Ло!!! Взгляни!!!

Он даже повернулся вокруг своей оси, но в конце оборота замер, заметив, что Ло продолжает смотреть на его ноги.

Смотреть со снисходительной улыбкой.

— Ну что ещё?! — дёрнув щекой, не выдержал он.

— А что ж у тебя, могучий ты мой, мир под ногами изменяется-то? Посмотри на мои ноги… Посмотри!.. Ты видишь, чтобы под ними радостная зелёная травка превращалась в туман?

— Ну ты сравнила свои силы с моими! — расхохотался Хан.

— О, поверь, сравнила! Всё, что можешь ты — смогу и я. Может, мне и будет сложнее это сделать… — бабуля Ло ухмыльнулась. — Зато у меня задница не развалится туманом, если вдруг мне нечего будет пожертвовать Хаосу.

— Старая сука! — не выдержал Хан. — Я пришёл по-хорошему поговорить, а ты только и можешь, что оскорблять меня! Тебе зубы твой же яд не разъедает? Да Хаос с ней, с травой этой!..

— Хаос с тобой! — отрезала Ло. — А с травой — разрушение. То, что происходит с травой — случится и с тобой, если ты вовремя не найдёшь того, что хочет Хаос, придурок ты тупой…

— Упорядоченное огромно! — отмахнулся Хан, заставляя себя успокоиться.

Когда он превратился в хтония, ему стало легче. Эмоции? Просто гормоны, которые вырабатываются в ответ на реакции мозга. Очисти кровь — и станешь Буддой. Да что там Буддой… Будде ещё поучиться надо у Хана спокойствию, как думал теперь сам Хан.

— Всегда найдётся что передать Хаосу, Ло… — продолжил он. — И Упорядоченное всегда наделает новое, что надо вернуть. Ты серьёзно думаешь, что вот эти мелочи что-то меняют?

Хан топнул ногой несколько раз подряд, вызвав вокруг целую лавину изменения.

— Конечно, меняют, мальчик! — улыбнулась Ло. — Ещё как меняют.

— И что они там меняют-то, Ло? — Хан усмехнулся.

— Я могу уйти туда, куда нет доступа Хаосу, — ответила бабуля Ло. — А ты можешь уйти только в Хаос. Ты думаешь, что получил всемогущество, мальчик? Ты получил во-о-т такенную зависимость на свою больную прокуренную башку. Ты когда-нибудь слышал сказку про Орден Равновесия?

— Я… Какую, к бабуям, сказку?! — не понял Хан.

— А ты послушай! — посоветовала Ло. — Она очень поучительная. Когда-то давно — так давно, что и подсчитать невозможно — в Упорядоченном было много Орденов. Каждый Орден был заточен на борьбу с чем-то своим. Каждый Орден следовал за своей целью. И был в Упорядоченном Орден Равновесия, про который все знали, но его членов никто не видел.

— Банана мама!.. Вот это ты мне сейчас дичь задвигаешь, старая! — поморщился Хан.

— Дичь не дичь, а ты дослушай! Ты же сюда поговорить пришёл? — Ло усмехнулась. — Или если кровь не очистить, так ты и спокойным быть не можешь?

— Могу! — процедил Хан.

— Ну так послушай. Что это отнимет от твоей драгоценной вечности? Пару минут, не больше! — Ло погрозила ему пальцем, и Хану всё же стало как-то обидно. — Итак, четыре Великих Ордена Упорядоченного. Четыре ножки, на которых держится этот стол: орден Упорядочивания, орден Справедливости, орден Хаоса и орден Равновесия.

— Подожди!.. Я чёт такое помню про Орден Справедливости! — Хан попытался вспомнить, где уже слышал это название, и даже припомнил, что не так давно было уведомление, но он от него отмахнулся. — А… Точно! Я тогда порол одну сучку, пыхнул… Не до того, короче, было.