Александру со спутником он принял у себя в кабинете и буквально после десятка вступительных фраз, вызвал работников чтобы снять мерки с Никиты, отметая все возражения.

— Молодой человек, я простите, цену этой планке — он кивнул на знак Красной Звезды на пиджаке, — знаю и хочу, чтобы она находилась на достойном фоне. А Макс Мара конечно это неплохо, но уже не для вашей фигуры. В плечах узковато, в бедрах широковато, да и общий силуэт только-только приличный. Массмаркет же, пусть и недешёвый. Хотя, у Шурочки прекрасный вкус и отличный глазомер, и она подобрала для вас очень неплохой вариант. Но! — Никифор поднял указательный палец вверх. — Но неплохой, совсем не значит лучший. Поэтому идите, и дайте нашим мастерицам возможность совершить чудо.

Когда юношу под руки увели, старый мастер с интересом посмотрел на Александру.

— Где же ты его зацепила?

— Это мне Кульчинский сосватал. — женщина усмехнулась. — Никитка тогда приехал в таком тряпье, что и на пугало-то не наденешь.

— Надеюсь у тебя нет планов на брак и семью? — Никифор достал из ящика за спиной пару бокалов и бутылку вина, и открыв пробку налил.

— Хотела бы, но…

— Да! — Мастер поднял палец. — Тебе нужна постельная подушка. Мальчик для развлечений и манекен для костюма, чтобы не стыдно вывести на премьеру. А мальчик совсем из другой породы. Сколько ему? Пятнадцать? И уже Красная Звезда. И ведь не война, да. Знаешь, у нас в разведгруппе таких двое было. Мальчишки. Поговаривали что их списали из какой-то школы. Ну а в нашу группу они влились как родные. Резали часовых, ставили мины, пробирались к самому чёрту в глотку, и кстати оба дожили до победы. Иногда я спрашивал себя, а как же выглядят те, кто не списан, и дослужились до выпуска. И вот теперь увидел. Другая раса, Сашенька. Так что ты его не привязывай. Будет ему хорошо, сам придёт.

В пятницу 28 июня 1979 года организованная группа во главе с Сидоркиным, в составе Сидоркин А. А, Абашидзе Г. В. и Гунько П. И., проиграв деньги в подпольном игорном клубе, в подвальном помещении по ул. Приморская д.6 совершила ограбление воровской общей кассы (общака), местонахождение которого знал Абашизде, от своего сокамерника по Владимирской пересыльной тюрьме Тубаева.

Совершив налёт на квартиру, где криминальные группировки хранили наличные, они в ходе ограбления убили троих охранников денег. Ранее судимого Курахова Н. Н. особо опасного рецидивиста Гоглидзе А. Н. и ранее не судимого Шураева Д. Н. Но на выходе были опознаны внешним наблюдателем, о существовании которого не знали. Когда их стали разыскивать все причастные к криминалу, а информация о них разошлась по СССР, приняли решение угнать самолёт, летящий в Москву, для чего приобрели у пока неустановленного лица два килограмма аммотола, и взрыватель — детонатор, и 30 июля в субботу, выехали в Симферополь в городской аэропорт, где находилась специальная группа в составе: капитан Никонов, майор Супонин, ст. лейтенант Егорова и привлечённый гражданский специалист Калашников.

В ходе наблюдения за обстановкой тов. Калашниковым Н. А. группа была обнаружена и слаженными действиями сотрудников КГБ и транспортной милиции, обезврежена.

Оперативный дежурный Крымского областного КГБ полковник Галиев.

Всё лето, Никита трудился изо всех сил, и был вознаграждён ещё двумя пунктами прогресса, подняв зрение, и координацию, что сразу сказалось на качестве его художественных работ.

Сколько там у него денег на книжке он давно не считал. Постепенно цена с двадцати, поднялась до двадцати пяти, а там и до тридцати, но число желающих не уменьшалось. Происходило это в силу того, что так как Никита, отрисовывать малейшие детали мало кто мог. Такая работа требовала не только острого зрения и координации, но и огромной выносливости. Ну и конечно важно, что работа над портретом у него занимала всего около двух часов, и совсем редко часа четыре, когда работа была большой по размеру. А четыре часа человек вполне мог потратить даже, прилетев в Москву на один день, и сибиряки с дальневосточниками, как-то не напрягаясь подняли цены на картину от Калашникова в полтора раза. Кооператоры, артельщики и прочий богатый народ, вначале строил дома, затем покупал красивую, но нефункциональную машину типа кабриолета, а после решал увековечить себя для потомков в виде парадного портрета.

И такие услуги оказывали сотни, если не тысячи выпускников различных художественных академий. Но так как Никита не рисовал никто, несмотря на попытки. Так их работы и называли: «В стиле Калашникова».

Никита же, рисовал не только очень подробно, добиваясь фотографической точности, но и старался выявить характер заказчика, что люди очень ценили.

Но в связи с большими доходами, совершенно естественно возник вопрос с налогами, быстро урегулированный опытным московским юристом.

Никита получил разрешение на трудовую деятельность, согласно постановления Совета Министров СССР номер 283 «Об утверждении Положения о кустарно-ремесленных промыслах граждан»[1] где строго оговаривалось что работать он может не более четырёх часов в сутки, как не достигший совершеннолетия, и ему вменялось вести отчётную книгу, и платить налог на доход.

Всё это, делала Клавдия Семёновна — отставной главбух Моспищеторга, а теперь свободный бухгалтер — экономист, осуществлявший ту же трудовую деятельность на основании 283 закона.

Поэтому все документы у него имелись и содержались в полном порядке что несказанно огорчало толпы всяческих крыс мысленно уже обчистивших преуспевающего художника, и в мечтах улетев в Ялту, пропивать «фарт».

Одна из таких человекообразных крыс — некто Самойленко — профессиональный уголовник, втянувший в банду своих братьев, и промышлявший на юге страны. Но там начали закручивать гайки, и бандиты переехали в Москву. И конечно, молодой парень, живущий совсем один, с огромными заработками не мог не заинтересовать бандитов, тем более что слава о Калашникове шла по всей столице. Хозяева с гордостью показывали гостям дома свои портреты, нарисованные рукой юного мастера, вполголоса сетуя на неумеренность сибиряков, вздёрнувших цены за работу.

Самойленко отрабатывали по привычной схеме. Дождались, когда клиент войдёт в дверь подъезда и почти притеревшись к нему, хотели ворваться в квартиру. Но с самого начала всё пошло не по сценарию.

Никита заметил незнакомую машину, когда выходил из дома, отметив что в Волге, стоявшей на жаре сидят четверо и все двери закрыты, хотя вполне естественно в ожидании кого-то распахнуть всё настежь. Ну а когда вернулся от Александры уже вечером, вновь увидел ту же машину, и по тому как засуетились пассажиры, понял, что дожидались именно его.

Дмитрий улучив момент, когда дверь ещё не закрылась, проскочил за Никитой, разговаривая с подельниками вроде как о рыбалке, но обгонять Никиту не спешили, дожидаясь лифта. Они вместе вошли в лифтовую клеть, но, когда двери лифта раскрылись, Дмитрий достал пистолет и упёр его в спину Калашникову.

— Дёрнешься убью.

— Да конечно. — Никита, чуть подался назад, полуобернулся и ударил рукой с такой скоростью что рука с «макаровым» отлетела в сторону, рефлекторно нажала спусковой крючок, вогнав пулю в стену а пистолет от отдачи выпал из ослабевшей кисти бандита. Дальнейшее начисто забылось из памяти братьев, потому что следующим что они увидели стал доктор следственно-оперативной группы, тыкающий им в лицо бутылочкой с нашатырём.