— Меня зовут Айгуль стройная тонкая девушка с распущенными чёрными волосами очень мило улыбнулась, показав на персиковых щёчках очаровательные ямочки.

— А меня Никита. — Он поклонился.

— Ты олимпиадник? — Спросила белокурая высокая девочка, в белой рубашке и светло-синей юбке.

— Не, я так, случайно проскочил. — Никита улыбнулся. Участвовал в большой работе, и она какую-то там премию взяла. Вот нас от обкома комсомола и отправили. Девчонок в следующую смену, а меня вот в эту.

— А что за значок? — Самая маленькая по росту, показала пальцем на орденскую планку на пиджаке.

— За хорошее поведение. — Никита пожал плечами.

— Это не значок. — Парень почти габаритов Никиты шагнул ближе наклонив голову словно бычок. — Это орден Красной Звезды. У моего деда два таких. — Он нахмурился и протянул руку к пиджаку. — Снимай.

Никита легко перехватил руку и взял на болевой, согнув противника винтом.

— Слушай и внимай, потому что я повторять не буду. — ровным голосом произнёс он чуть склонясь к его уху. — Ещё раз протянешь руку — сломаю.

— Отпусти! — Крикнул парень с расширенными от боли глазами.

— Ты, скажи, понял или нет. — Никита с толчком отпустил подростка, тот упал в траву, но тут же подхватился и уже собирался кинуться, когда их остановила девушка лет двадцати, с волосами, забранными в две косички, белое платье, и пионерским галстуком на шее.

— А ну прекратите! — Она подошла ближе. — Не успели познакомиться уже выясняете отношения?

— Этот вон, — парень показал на Никиту. — Напялил на себя орденскую планку Красной звезды, а когда я потребовал снять, приёмчики всякие стал показывать!

— Не напялил, а надел. — Отчеканила вожатая. — Если бы ты читал комсомольскую прессу, то наверняка знал бы про подвиг комсомольца Калашникова. И вместо того, чтобы кидаться, лучше спокойно спросил бы, почему, что и зачем. Никита тогда тебе ответил бы, что его наградили орденом за то, что он в одиночку захватил банду ограбившую сберкассу. Против трёх вооружённых здоровых мужчин, с голыми руками. И он нам об этом конечно же расскажет. Правда Никита?

— Простите, как…

— Зоя Николаевна. — Ответила вожатая, правильно поняв заминку.

— Так вот Зоя Николаевна. Там всё произошло так быстро, что рассказывать не о чем. — Никита развёл руками. — Три секунды объективного времени. Я конечно могу рассказать, кто где стоял, и как лёг, но не уверен, что это будет кому-то интересно кроме профессионалов. Мне куда интереснее, мои будущие соотрядники. Кто-то наверняка рисует, кто-то пишет стихи, а кто-то добился путёвки учёбой или другими достижениями.

— Для этого, у нас будет вечер знакомств. — Ответила Зоя, и одобрительно кивнула, оценив вираж Никиты по уводу интереса от себя к другим. — Так что готовьтесь. У отрядного костра, поделимся своими историями.

Никита отошёл в сторону и потому как стало припекать, аккуратно сложил пиджак, убрал в чемодан, и присел на скамейку собираясь почитать учебник по эфиристике, но очень скоро к нему подсели сначала девочки, желавшие общаться, а затем и мальчики, потянувшись вслед за девочками.

Беседовали обо всём. Родители, школа, увлечения и друзья. И внезапно Никита понял, что вокруг него находится почти неисчерпаемый источник информации о жизни советских людей и ему это действительно интересно. Поэтому хоть и не вступал сам в беседу, но временами подправлял её течение, задавая наводящие вопросы или подкидывая темы для обсуждения.

Продолжили болтать в поезде, целиком отданном отдыхающим Артека, перемежая налётами на вагон-ресторан где по такому случаю забыли про спиртное, но затарились лимонадом, и мелкими закусками типа пирожков и беляшей.

Пионерия жевала в три горла, поэтому на станциях, проводники сразу сдавали ушлым перекупщикам мешки с пустыми бутылками, а ресторан грузил ящики с полными и подносы с едой.

В Симферополе пересели на Икарусы и ЛАЗы, и через час с небольшим, уже выгружались весёлой толпой, в лагере.

Никите досталась небольшая комната на двух человек, а в качестве соседа подселили невысокого паренька из Уральска. Так теперь назывался бывший Свердловск. Город в революцию сменил название из Екатеринбурга в Свердловск, в пятьдесят пятом, после опубликования материалов о подрывной деятельности Якова Свердлова поменял название на Уральск.

Сосед Никите достался спокойный, молчаливый и чуть заторможенный, пребывая в своих внутренних мирах, основой которых являлась химия. О ней Артур мог говорить часами, причём рассказывал интересно, и так, что его хотелось слушать.