А Шучэн, теперь предоставленная себе, нехотя выбралась из повозки, чтобы утолить любопытство. Остановка показалась ей бессмысленной ввиду близости родного города. Почему возничий сегодня настолько неуклюж?

Выйдя, она обнаружила, что дождь на время прекратился, при этом тьма стала гуще — отблески яркого света виднелись лишь на горизонте, где раскинулся славный город Дицю. А вокруг повозки рассыпались десятки нервно трепещущих на ветру факелов. Слышался топот бегущих куда-то людей, сдавленные крики — удивлённые и немного растерянные.

Сегодня был День поминовения усопших — праздник Цинмин, приходившийся точно на лунный месяц дракона. Утром отец отправился к алтарю, возведённому южнее города, вместе с воинами своего дома. И Шучэн даже подумать не могла, что вечером, на обратном пути к Дицю, им посмеют заступить дорогу вооружённые чужаки. Она уже рассмотрела мечущиеся вокруг дороги тени — низкорослые люди, больше похожие на карликов, беззвучно атаковали охрану гуна.

Шучэн с тревогой взглянула на повозку отца, до этого ехавшую впереди всех, и облегчённо выдохнула — тот занял оборонительную позицию с мечом в руке, а окружающие его воины ощерились во все стороны натянутыми луками.

Ей нужно вернуться! Пусть стенки повозки совсем ненадёжная защита, но это лучше, чем стоять на виду у врага. Шучэн осторожно попятилась, стараясь не привлекать внимания. Однако манёвр не удался, как было задумано — дверца повозки скрипнула и оттуда показалась голова служанки. А через мгновение раздался её истошный визг. Один из карликов вынырнул из серой полутьмы, причём его прыжок походил на кошачий по ловкости и силе: ноги атакующего оказались выше стоящей на подножке Тун, а обнажённый меч нацелился ей точно в голову.

Шучэн невольно ахнула и поражённо отметила, что видит каплю вновь сорвавшегося дождя — та зависла на острие занесённого меча, медленно растягиваясь, готовая сорваться вниз. На этой крошечной поверхности, сотканной из серебристо-мутной воды, отражались неясные блики горящих вокруг факелов.

А потом капля лопнула, скользнув мелкими брызгами на сырую землю. И следом за ней откуда-то из груди Шучэн вырвалась протестующая волна… нет, не страха, острого гнева, сметающего всё и всех на своём пути: по-кошачьи ловких карликов, вставших плечом к плечу воинов отца, напряжённо перекликающихся слуг с факелами в руках, а также уставших от дороги и промокших насквозь лошадей.

Ещё она увидела, как удивлённо оглянулся напавший на служанку мужчина — зрачки его глаз подозрительно мерцали, напоминая звериные. Он сделал первый уверенный шаг в её сторону, а потом словно наткнулся на невидимую преграду.

Крик Тун в это мгновение резко оборвался — служанка покинула ненадёжное место, быстро спрыгнув на землю. После чего незримая волна сбила мужчину со звериными глазами с ног, а следом опрокинула повозку.

Но Шучэн почувствовала только одно — уходящую из-под ног мокрую дорогу.

Когда же она пришла в себя, оказалось, что её голова покоится на коленях у верной А-Тун. Ся Шучэн настороженно прислушалась к миру вокруг — повозка двигалась. Снаружи мерно цокали копыта лошадей, стучали натыкающиеся на мелкие камни колеса, и размеренно тёрлась в пазах набухшая от сырости ось.

— Младшая госпожа… ты, наконец, очнулась! — Тут забавно шмыгнула носом. — Слава нашим предкам и всем небожителям, ты очнулась…

Шучэн нахмурилась, пытаясь вспомнить, что же с нею произошло? Но голова раскалывалась так, словно по макушке долбили деревянной колотушкой. А в памяти всплывал только один образ — повисшая на острие меча блестящая в неясном свете капля. Она покосилась на треплющуюся на сквозняке занавеску и тихонько вздохнула.

Служанка восприняла этот вздох по-своему — принялась ощупывать её руки и ноги.

— Ты не ранена, госпожа? Нигде не болит?

— А-Тун… что... случилось? Те люди… они ушли?

— Ох, бедная моя... бедная молодая госпожа… — вдруг запричитала служанка. — Теперь твоя матушка точно разгневается! Что же нам делать?

Шучэн почувствовала лёгкую досаду. Тун вновь походила на себя прежнюю — трещала над ухом без умолку, как надоедливая сорока.

— Теперь ты меня проклинаешь, А-Тун?

— Ох… Нет, младшая госпожа, нет! Небеса мне свидетели... Но ведь старшая госпожа и правда будет недовольна.

— Почему?

Шучэн уже догадалась о причине, но всё-таки решила уточнить — вдруг, ошиблась?

— Так это же ты, младшая госпожа, прогнала всех тех псов бродячих, чтоб им покоя не было в загробном мире!

— Я?

— Да… — Тун осторожно промокнула ей лоб платком, удаляя холодный, словно утренняя роса пот.

Зря спрашивала... Всё и так яснее некуда — старая болезнь вернулась! Шучэн обречённо прикрыла глаза и постаралась на некоторое время забыться. Наступивший вечер определённо станет для неё одним из самых тяжёлых в эту непогожую весну.