— Они? Но разве Небесный клан не следует праведному пути?

Губы главы Се дрогнули, выпуская на волю мимолётную ухмылку. Вопрос гуна выглядел порядком наивным для пятидесятилетнего мужчины, возглавившего негласную северную столицу. Разве праведность — это та духовная материя, которая появляется, едва стоит о ней заявить вслух?

— Не вижу в том ничего удивительного, уважаемый зять, — с расстановкой произнёс он. — Небесный клан, облюбовавший подножие горы Гаочунь, многим обязан своему новому покровителю…

Ся Чжункан болезненно поморщился, словно надкусил недозревшую сливу. Любое упоминание хоу Вэня выводило гуна из душевного равновесия, чем глава Се беззастенчиво пользовался, укрепляя давнюю вражду между двумя аристократическими семьями. Нет, он не считал себя гнусным негодяем, подбрасывающим хворост в пылающий дом. Он всего лишь думал о родном клане Снежной горы.

— Вэнь Баоци, как только прибыл в Сихэ, тут же принялся опекать нищих даосов с горы Гаочунь. И уже через два года имя Небесного клана прогремело по всему крайнему северу. Неужели, гун и дорогой зять верит, что можно возродить целый клан за столь короткое время, используя только добропорядочные методы?

— Я услышал тебя… — прервал его гун, устало взмахнув рукой. — Что советуешь?

— Найти причину для сближения с ними и немного понаблюдать, — с готовностью предложил глава Се. — Допустим, я могу запросить охранные артефакты Небесного клана. Они охотно продают их всем желающим защититься от демонов. На этом и сыграем. Если пойдут на сближение, что-то здесь не чисто. А они пойдут!

— Откуда такая уверенность?

— Думаю, им клан Снежной горы, словно кость в горле. Они тоже ищут способы уменьшить наше влияние в государстве Ся.

— Сошлись дракон и тигр на мелководье, — с едкой усмешкой заметил Ся Чжункан. И было совершенно непонятно, осуждает он Небесный клан или восхищается чужой настойчивостью. — Хорошо, на этом и остановимся. Отправляй голубиную почту! Жду от тебя обнадёживающих вестей.

— Слушаюсь, — глава Се сдержанно поклонился, но внутри него всё дрожало от радости.

Несколько лет он ждал веского повода, чтобы указать младшему брату правителя на ещё одну важную цель. Но тот не желал связываться с кланом заклинателей горы Гаочунь. И вот нужное время пришло! Воистину, сидящий на берегу реки рано или поздно дождётся проплывающего мимо трупа своего врага.

Я жую бамбук, ненависть кипит.

Ярость столь сильна, мост взорвать грозит.

Покои старшей госпожи Се Цяньяо, наложницы гуна Дицю и младшей сестры главы Се, сегодняшним вечером напоминали ямэнь. Несостоявшаяся хозяйка Красной резиденции восседала за столом, а перед ним на коленях стояла её родная дочь в окружении слуг.

[ямэнь — нечто вроде магистрата, резиденция назначенного правителем чиновника, включающая: место для приёма посетителей, судейский зал, тюрьму, казначейство и оружейный склад]

Тун впервые за десять лет видела госпожу Се такой раздражённой. Довольно хрупкая по телосложению женщина благодаря стулу казалась минимум на чи выше своего обычного роста. А её глаза источали сильнейшую неприязнь, отчего нос с горбинкой напоминал орлиный, а всё напряжённое тело — готовящегося к прыжку дикого зверя.

[чи — 33 и 1/3 сантиметра]

—Молчишь? — зло выдохнула госпожа Се. — Хорошо…

Тун с волнением посмотрела в спину младшей госпоже. Почему та молчит? Её мать не славится терпением, а бамбуковые палки в руках слуг выглядят, как прямая угроза.

— А что хочет услышать матушка? — наконец, отозвалась Шучэн. — Эта недостойная совершенно не понимает…

— Шучэн! — госпожа Се, не жалея руки, ударила ладонью по столешнице.

Тун на мгновение задержала дыхание и зажмурилась. А младшая госпожа тихонько рассмеялась.

— Матушка, береги себя. Злость вредит здоровью и обращает внутреннюю ци вспять.

Тун в ужасе открыла глаза. Зачем… зачем молодая госпожа дерзит? Ведь каждый раз это заканчивается одинаково — синяками на теле!

— Наглость! Ударьте её пять раз за непочтительность к старшим! — тут же приказала госпожа Се.

И, действительно, последовало пять хлёстких ударов. Били не по спине — там тело защищала подбитая норковым мехом накидка, а по выглядывающим из-под верхней одежды икрам.

Бедная... бедная младшая госпожа! У неё такая нежная кожа, что синяки проходят целый месяц. Да и стоять на голом полу ей совсем не положено. Разве госпожа Се не знает, что её дочь страдает от холодной ци?

Тун почувствовала, как по щекам скользнула непрошеная слеза.