Впрочем, она покинула тёплую постель не для того, чтобы любоваться Красной резиденцией. Ей хотелось выразить дочернюю почтительность перед отъездом — навестить отца. Она слышала вчера, насколько взволнованно слуги обсуждали ранение гуна.

Подобрав край платья, Шучэн двинулась к подвесному мосту, отделявшему покои гуна от остального поместья. Но дойти до него не удалось — наперерез выкатился плетеный мяч, а следом объявился Ся Сян. Этот непоседливый ребёнок с победным видом бросился к ней навстречу и обнял, крепко обхватив маленькими ручками ниже колен.

— Цзецзе, не уезжай! — требовательно произнес брат, задрав голову.

[цзецзе — обращение к старшей сестре]

Слова Сяна и его расстроенное лицо были настолько искренними, что Шучэн на мгновение растерялась.

— Цзецзе, почему молчишь? — не унимался тот. — Ты передумала уезжать — правда?

Тихие шаги заставили Шучэн оглянуться. За мальчишкой пришла не служанка, а сама наложница Бу Иньлоу — его мать. Заметив, как крепко Сян обнимает сестру, она мягко улыбнулась и церемонно присела в поклоне.

— Наложница Бу приветствует младшую госпожу Красной резиденции.

— Приветствую наложницу Бу!

Поскольку Сян не собирался отпускать её ноги, в ответ поклониться не удалось. Пришлось сдержанно кивнуть. И выглядело это достаточно высокомерно, что сильно смутило Шучэн. Вести себя так с Бу Иньлоу не хотелось.

Юная наложница, родившая гуну наследника, являлась дочерью вождя очень влиятельного северо-западного племени бэйжун, давно признавшего власть Ся. Но при всём особом положении её можно считать примером женских добродетелей. Тихая, приветливая, всегда уважительная и неизменно улыбчивая эта девушка могла одним своим видом разоружить госпожу Се — открытая война с ней сулила матери лишь одно. Потерю собственного лица.

Шучэн осторожно погладила брата по голове, стараясь не задеть аккуратный пучок волос на макушке.

— Диди, не будь таким капризным! Ты же совсем взрослый. Сестра едет на Снежную гору за подарком для тебя.

[диди — обращение к младшему брату]

— За подарком? — глаза Сяна радостно заблестели. — А каким подарком?

— А-Сян, разве можно задавать такие вопросы? — с улыбкой заметила наложница Бу. — Если сестра расскажет тебе, подарок будет испорчен.

— Матушка… — обиженно протянул Сян, размыкая руки, — так совсем не интересно!

— Давай же, иди ко мне, — позвала его наложница Бу. — Будь хорошим мальчиком.

Сян перевёл взгляд с матери на смеющуюся Шучэн, недовольно вздохнул, совсем, как взрослый и, толкнув мяч носком расшитых войлочных туфель, бросился следом за ним.

— Осторожнее, А-Сян! — встревожилась наложница Бу. — Нельзя бегать возле мостов!

— Главное преимущество детства — беззаботность, — философски заметила Шучэн, хотя ей самой в начале года исполнилось лишь восемнадцать, а вторая наложница отца была всего на два года старше.

— Я ухожу первой, младшая госпожа, — наложница Бу вновь поклонилась. — Пусть боги благословят твой путь к Снежной горе.

Она провела взглядом удаляющуюся Бу Иньлоу и собралась взойти на подвесной мостик, когда её плеча коснулась чужая рука. Шучэн непроизвольно вздрогнула. Она не отличалась пугливостью, однако болезнь всё время держала в напряжении — неизвестно, когда тебя настигнет очередной приступ и что подумают окружающие люди.

— Младшая госпожа, не бойся, — раздался над самым ухом хорошо знакомый голос. — Это я.

— Меня ищет дядя?

— Нет, младшая госпожа. Я поспешила, чтобы предупредить. Твоя матушка сейчас в покоях гуна. Стоит ли входить туда?

Шучэн остановилась. Тун права. Если мать пришла навестить отца, ей там делать нечего. Она с тоской посмотрела на выкрашенную в красный цвет дверь отцовских покоев. Резиденцию звали красной именно за обилие этого цвета в интерьерах и наружной отделке домов.

Только вот благословенный красный не дарил хозяевам ничего кроме семейной неустроенности. Отец любил Бу Иньлоу и маленького наследника, мать — власть в поместье, настойчиво добиваясь положения супруги. А она, Ся Шучэн, не могла рассчитывать ни на власть, ни на родительскую любовь.

— Младшая госпожа, ты бледная сегодня. Как чувствуешь себя? — Тун бережно коснулась её руки. — Ах… и пальцы совсем холодные… Нужно вернуться в покои! Здесь ветрено и сыро. Почему ты вышла без зонта?

Шучэн послушно позволила увести себя прочь. Но уходя, бросила долгий взгляд на красную дверь, оставшуюся позади. Некоторые препятствия невозможно снести со своего пути даже армейским тараном! Какой смысл тогда стоять под дождём?

***

Се Цяньяо напряжённо прислушалась, поглядывая на закрытую дверь. Голоса на улице, наконец, затихли. Эти шумные сороки разлетелись по своим делам! Ни почтения, ни уважения к старшим… Особенно раздражала Шучэн. Как ей только в голову пришло навестить гуна в разгар своей болезни? Проклятое семя!