Трилло был стар. На это указывали седые волосы и коричневые пигментные пятна на голубоватой коже. Многочисленные морщины избороздили лицо этого человека, а коротенькие ножки дрожали от напряжения, неся тщедушное тельце к креслу за столом.

И да, Трилло был очень мал! Не выше сорока сантиметров ростом. Что не мешало ему щеголять длинной бородой, обмотанной вокруг шеи на манер шарфа.

— И кто тут был на Пыли?! — грозным баском продребезжал он, уставившись на гостей.

А потом втянул носом воздух, безошибочно ткнув пальчиком в Игоря и Веру.

— Вы! — твёрдо сказал он. — Вы были! Я ещё чую на вас запах этого отвратительного места и его обитателей! О! Мерзкие создания!

— Вы бывали там? — осторожно спросила Вера.

— Бывал ли я там?! — воскликнул старик. — Бывал ли я там?!..

Он проковылял к креслу Акиона и забрался на него, как ребёнок, свесив ножки и обведя собравшихся гордым взглядом:

— О, да… Никогда я там не бывал! Я вообще живу на этом узле всю жизнь! — старик удовлетворился вытянувшимися лицами собеседников, а потом хищно усмехнулся. — Зато я чуял его следы и слышал рассказы побывавших. Я сотни раз вдыхал этот запах мелкого песка, проникающего в кожу…

— В кожу?! — возмутился Муся. — Игорь, вот шоб тебе побывать на каком-нибудь Дожде!

— Да-а-а! Дождь! — улыбнулся Трилло. — Эта мелкая взвесь воды, висящая в воздухе! Этот кашель, вызванный мокротой в лёгких! Этот вечный промозглый холод и порождения Хаоса, что его облюбовали…

— Я ошибся! — сразу поправился Муся. — Тьма выглядит привлекательнее!

— Конечно! — одобрил Трилло. — Где ещё можно познать темноту своей души? Где можно заглянуть в глубины своего падения? Только там! А потом стать верным слугой местных жителей…

— Лес! Лес всегда лучше! — поправился Муся.

— Да прекратите вы сбивать с мысли старого человека! — возмутился мастер Акион. — И ты, старый…

— Но-но-но! — погрозил ему пальцем Трилло.

— Ты тоже прекращай этот маскарад! — Акион даже топнул ногой от возмущения. — Чует он! Да ты уже давно чуешь лишь то, от чего других с ног сбивает!

— Зато я стар и мудр, Акион! Итак, Игорь, где и когда ты попал на Пыль? — спросил Трилло.

— А откуда вы знаете, как его зовут, а? — с подозрением уточнил Муся.

На миг на лице Трилло промелькнула растерянность. А потом он нахмурился и ответил:

— Я стар и мудр, Моисей! А тебе бы пора начать уважать старших! Глядишь, за умного бы сошёл.

— Друг мой Бизон! Я чую, что нас тут разводят, как последних лохов! — Муся с подозрением уставился на стариков.

— О нет, Моисей! К счастью, ты далеко не последний лох в этом мире! — дребезжаще засмеялся Трилло. — Так мы будем искать Пыль, или ещё языки почешем?

— Да, конечно! Давайте о Пыли! — торопливо согласился Игорь.

— Тогда мне нужно знать, где и когда вы её в последний раз видели. Напишите мне все данные! — тоном, не терпящим возражений, приказал Трилло. — Если не помните точно, пишите примерно: с какого дня по какой. А ты, Акион, притащи-ка этот большой атлас из последних обновлений! Попробуем сориентироваться…

А дальше началось настоящее чудодейство. При этом конструкты в нём почти не использовались. Зато было много математики и каких-то заковыристых формул, которые Игорь не мог понять, хоть и прибыл из технологического мира.

В Атласе множились пометки, которые Трилло безжалостно ставил прямо в книге, не обращая внимания на стоны Акиона. Как Игорь понимал, стоил такой атлас немало, хоть и был, похоже, местным изделием. И здешние исследователи потрудились на славу: скрупулёзно составляли и обновляли карту, тщательно отмечали постоянные, временные, мерцающие и мигрирующие узлы…

Но разве же это заботило маленького старичка в пылу погони за Пылью? Трилло азартно нашёптывал себе под нос: «Мы поймаем этого ретрограда», ставя всё новые и новые отметки в дорогом издании.

Постепенно метки начали зачёркиваться…

Затем их осталось всего три…

А вот дальше работа застопорилась. Трилло ещё раз оглядел свои пометки и подписал каждую из них.

Тут надо сказать, что местную письменность Игорь изучил не так хорошо, как устный язык. А у старика, к тому же, был отвратительный подчерк. Вот и не получалось у Игоря разобрать, что там написано.

А тот же Акион, видимо, разобрал. И, быстро пошуршав на столе, почти неуловимым движением протянул Игорю лист бумаги. На нём были написаны названия и цифры. Шестнадцать, двадцать один и двадцать шесть.