— Ничего, ничего, — похлопал его по плечу Вернидуб. — Оно того стоило.

— Да?

— На моей памяти нечасто случаются подобные посиделки. Если бы ты им еще хмельного что поставил — вообще красота.

Парень на него покосился и мысленно чертыхнулся.

Ведь правда.

Алкоголь.

Совместное возлияние в примитивном обществе — это альфа и омега княжеской власти. Ибо одна из важнейших функций князя и заключалась в том, что он поит и кормит своих людей. Неждан же в этой встрече за счет щедрости оказался именно в роли этакого эрзац-князя…

— И то верно. Надобно припасов держать больше, да хмельного.

— Под приход же ставят хмельное. Иначе быстро портится.

— Брось, — отмахнулся парень. — Вон, — махнул он на перегонный куб для пиролиза, — это почти готовый самогонный аппарат.

— Чего?

— Дух вина можно отогнать. Он и сильнее берет. И годами стоять может…

С такой досужей болтовней и провозились до полдня, убираясь. Все же такая толпа породила немало проблем и мусора…

— Смотри-ка, — воскликнул Вернидуб, указывая на пса. — Опять он чего-то учуял.

— И опять на опушке.

Пригляделись.

А там… прямо на небольшом пригорке сидело три исхудавших молодых волка.

— Шугануть бы их. — нахмурился седой.

— Погоди.

— А чего?

— Ты на Мухтара посмотри. Видишь. Интерес есть, а не рычит. Отчего?

— Зачем ему рычать-то? Они же на одном издыхании. Он их перебьет, даже не вспотеет.

— Ну… не знаю. — покачал головой Неждан. — Они тоже ведут себя странно. Уже не волчицы ли?

— А если и так, то что? Не связывался бы ты с ними.

Парень же взял три куска медвежатины, которая еще оставалась. Из-за высоких рисков паразитического заражения он ей кормил только пса.

Взял.

И вместе с Мухтаром отправился знакомиться.

Молодые волки встрепенулись.

Вскочили и отбежали. Что позволило понять — они самые — волчицы. Исхудавшие до крайности и совершенно истощенные. Вон — даже ногами едва волочили.

Парень каждой из них по очереди кинул по куску мяса. И оставил под присмотром Мухтара, который реагировал на них совсем иначе, чем тогда — во время нападения.

— И зачем?

— Одному мне, что ли, жениться? — ухмыльнулся Неждан. — К тому же пес — добрый помощник.

— Волки непредсказуемы.

— Жизнь вообще полна случайностей, — развел руками парень. — Будем считать, что это испытание характера для тех помощников, что явятся…

Часть 3

Глава 10

167, март, 22

— Новая весна… новые беды… — тяжело вздохнул Неждан, сидя на бревнышке.

— Вот откуда в тебе такая мрачность?

— Многие знания — многие печали. — пожал плечами парень. — Знаешь, кто самый счастливый человек в мире?

— Влюбленный?

— Ну, почти. Идиот.

— А это кто такой?

— Да ты их встречал. Уверен. Только не знал, как они зовутся. Это такие люди, у которых голова не соображает. Из-за чего имея за плечами два, три, а то и все пять десятков лет они ведут себя и мыслят, как дети малые. Из-за чего их также называют инфантилами и малолетними… хм… впрочем, неважно. Оттого они и счастливы, что не разумеют беды свои и трудности.

— Верно. Встречал таких. — усмехнулся Вернидуб. — Так влюбленный человек, полагаешь, совсем безголовый или, как ты сказал, идиот?

— А как же? Весь его рассудок ниже пояса опускается, а там думать нечем. Разве что задницей, но ей не шибко-то и сообразишь что-то дельное.

Ведун хохотнул.

И подцепил палочками для еды кусочек рыбы из миски…

На дворе стоял один из первых теплых деньков, и они выбрались из-под навеса — на солнышко. Печка печкой, но все же дрова попусту жечь не стоит. Да и приятно было вот так посидеть после зимы.

Они все эти дни только и возились со шкурами. Требовалось привести их к максимально приличному состоянию. Подчистить за охотниками тыльную сторону. Промаслить ее. И промять. А потом и подкоптить немного, дымком каким добрым.

Возни хватало.

И до конца они еще не все переработали. Но дело спорилось и ладилось. И не только в этом, но и во всем остальном.

До смешного.

Вернидуб этому радовался, говоря, будто бы, боги им благоволят.

Неждан же хмурился, памятуя о законе подлости и правиле зебры. Но несильно. В конце концов, такая бытовая удача немало поднимала настроение. И мотивировала трудиться дальше.