Выглядели они очень даже неплохо. Лезвие было длинным, но за счет короткого и легкого основания весили они немного. Хороший замах на приличных размеров рукояти существенно облегчал мощный удар и не требовал для него большой силы.

— Весит лишь два килограмма. Кожаный доспех уничтожит на раз. Металлический… придется поковырять, но оглушить таким можно без проблем. И с собой носить удобно. Правда, лучше всего он для двух рук подходит, — добавил, помявшись, Орек. — А для одной руки вот. Смотри, в отличие от двойной посадки на том топоре, здесь — одинарная. И вес полтора килограмма. Полуторный меч тяжеловато таскать. Топор — удобнее.

— Броней пока не занимаешься? — уточнил я, взвесив на разных ладонях топоры.

— Нет, металла недостаточно для таких крупных заказов. Но поставки есть — и это хорошо.

— Поставки — откуда?? — ахнул я, уверенный, что уж чего-чего, а металла нам точно не видать.

— Переселенцы везут. У каждого в телеге от двадцати до полусотни килограммов. Каждая партия идет на склад и пока что у нас в запасе имеется что-то около двух тонн, — почти довольным голосом проговорил Орек. — Сейчас расходуется… Не очень много. Полтора кило на подкову идет, топор лесоруба забирает три, два — боевой двуручный топор, килограмма полтора — одноручный. По фурнитуре все по-прежнему. А инструмент всякий идет, на него в день килограмма три-четыре уходит. Так что в среднем, — проявил кузнец неожиданные математические навыки, — мы расходуем около тридцати килограммов металла за день. Иногда больше, иногда меньше.

— Полезно, — пробормотал я, дорабатывая записи. — Может, тебе что-то нужно?

— Нет, Аврон иногда забегает, спрашивает то же самое. Но пока все отлично. Мати кормит, есть, где жить. А то, что октябрь теплый, да первый дождь только что прошел — идеальная погода, чтобы поработать в кузнице, — усмехнулся Орек. — Зимой еще лучше будет. Все подойдут погреться.

— Сейчас почти везде тепло, — ответил я.

— Печи почти везде есть, согласен. А вот люди, особенно новые, пока не горят желанием работать. Неспокойно стало с новенькими, — добавил кузнец.

— Почему же неспокойно?

— Спорят, кричат. Драки уже были. Но пострадавших не было. Слухи все портят, Бавлер. Люди знают, что в тебя стреляли, почти два дня тебя никто здесь не видел. И хорошо, что ты вышел, появился. Может, спокойнее будет. Но, вероятно, надо бы тебе охрану заиметь.

— Учту, — кивнул я и отправился дальше по Рассвету, держа в уме, что теперь опасность может подстерегать на каждом шагу.

Охраны, быть может, потребовалось бы много, но тогда каждому нужна еще и лошадь, если я отправлюсь куда-то далеко. В общем, нюансов было много.

После Орека я направился в рабочие кварталы, которые занимали приличную площадь. Там оказалось довольно оживленно. Хорошо, что проезды и улицы, которые я планировал, были широкими.

Вдоль рабочих кварталов, которые назывались так не столько из-за квадратной формы, а потому что их было четыре под одной крышей, стояли телеги. На одну из них грузили такой же стол, который я видел, пока шел к Ореку.

— Доброго дня, — поздоровался я, когда подошел ближе.

— Доброго, — пробурчал один из рабочих, кто грузил стол в телегу. — Чего надо?

— Посмотреть, как вы тут работаете, — ответил я, удивленный довольно грубым ответом.

— Вот и работаем, нечего смотреть, — так же ответил работяга и, поднапрягшись, впихнул стол в телегу. — Нам еще два надо поднять, а пяток сделать. Можешь помочь. Все лучше, чем смотреть!

— Если бы не рука — помог бы, — ответил я.

— Рука, рука, — проворчал работник, — все вы такие, посмотреть, а не поработать! Только и можете, что стоять, смотреть да ничего не делать! Беженцы, чтоб вас.

Несмотря на то, что возница даже спрыгнул с козел и встал рядом, спиной ко мне, делая какие-то знаки говорившему, умолкать тот не собирался. После хорошего тычка работник затих. Испуганно посмотрел на меня через плечо возницы, когда тот развернулся ко мне лицом.

— Редко я появляюсь в Рассвете, — посмеялся я. — Раз меня уже даже в рабочих кварталах никто не узнает!

Работяга притих, по-прежнему прячась за спиной возницы. Потом высунулся, присмотрелся, прищурился:

— Так тебя же вроде болтом проткнули на днях!

— Точно так, — подтвердил возница. — Сам видел — стреляли в него давеча!

— И живой? Магия? Говорят, что ты — колдун! — воскликнул рабочий.

— Нет, не колдун, — ответил я, немного сдвинул в сторону кожаный доспех с наспех зашитой дыркой, чтобы показать и края раны, и листья лекарственного растения на ней. — Вполне себе обычный человек.

— Люди говорят, ты можешь колдовать, можешь молнии метать.

— Было дело. Но это не я, а руны, — оправдался я, по-прежнему вежливо, чувствуя, что на людей сейчас давить не стоит.