Шрифт:
— Привет, Тань!
В моем времени, я к ней иногда заходил. Шикарная женщина, супротив меня — раздолбая и потаскуна. Я прекрасно понимал, что Татьяна слишком серьезна для такого как я, потому и не делал попыток перевести наши отношения на другой лад. Она блин и сейчас красотка, правда маленькая.
— Привет! — ответила та, улыбаясь. — Сегодня в школе ты был странный. Девчонки в классе говорят, что это после драки с Сашкой, говорят он тебя по голове сильно стукнул и у тебя случился сдвиг по фазе! — говоря это, она пыталась сделать серьезное лицо, но получалось плохо, смешинки то и дело проскакивали, то в глазах, то на губах.
В попытке подыграть ей, я состряпал придурковато обиженную физиономию, неестественно скосив при этом глаза. Ответом послужил взрыв смеха, она даже мило хрюкнула, видимо потеряв над собой контроль.
— Хватит, Ром! — залившись краской, но продолжая смеяться, пролепетала Танька. — Знаю, что враки это! — пытаясь успокоится, продолжила та. — Он же слабак, ты его побил!
— Не бил, а воспитывал! — как бы в подтверждение своих слов, я выставил указательный палец перед собой.
— Бесполезно воспитывать, он придурок! Бабушка говорит, что воспитывать надо, когда малец поперек лавки лежит, а когда вдоль, то уже поздно.
— Твоя бабушка умная женщина! — лицо я сделал серьезное, даже слишком, чем вызвал новый приступ смеха.
— У меня уже живот болит, хватит!
— Таня, домой! — послышался старческий женский голос.
— Ой! — воскликнула Танька, разом успокоившись. — Бабушка! Я пошла Ром, пока! — хихикая в кулачок, она убежала.
— До завтра! — крикнул, я ей в след. И мне пора.
Глава 4
Привычка лазить по просторам интернета перед сном и здесь меня не оставила.
Читать сухие характеристики программ быстро надоело — скучища. Выяснилось, что к основному пакету у меня просто нет доступа. Но наткнувшись на демоверсию управления карманом, я оживился.
Все было почти реально, кроме эффекта присутствия, как никак карман воздействовал на находящегося в нем человека. Всего лишь обучающий ролик, со всеми пояснениями, который начал медленно раскручиваться. Затем скорость стала расти, фрагменты видео превратились во что-то серое и малопонятное. К концу демонстрации, у меня закружилась голова, и стало подташнивать. Когда я уже начал жалеть о том, что вообще сюда залез, все неожиданно закончилось.
Я обнаружил себя на полу, всего в крови. Видимо нагрузка на мозг слишком большая, кровь шла носом.
Но зато, стало понятно, что Глория права, людей невозможно остановить, запор, выставленный мной, для китайцев, выглядел смешным. Получается, что я просто прикрыл дверь, даже на замок ее не запер! Да уж! Кстати, запереть не реально, но можно создать замкнутый круг, с парадоксами и всей научной фигней, которую пытался втереть мне Кречетов.
Про карман я теперь знал больше, чем все ученые вместе взятые. Глория, стерва ты пиксельная! Признаю, ты права, знания были необходимы! Но почему, я попал сюда почти за год до травмы? Можно же было, за неделю или за месяц, как крайний случай! Воспоминания о травме, опять окунули меня в предшествующие ей события, я гнал их из памяти весь день, успокаивая себя тем, что времени еще вагон, смогу поправить, она выживет! Да что там, даже знать об этом не будет! Потому что, я такого не допущу и плевать на парадоксы!
Следующее утро, стало сюрпризом для бабушки. Поставив завтрак на плиту, она пошла будить внука. Каково было ее удивление, когда оного в постели не обнаружилось. Запаниковать бабуля не успела, заскрежетал замок входной двери и ввалился довольный запыхавшийся Рома.
— Ты где был? — удивлённо произнесла бабушка.
Время семь утра, а малолетний внук, где-то шарахается.
— Бегал! — коротко бросил я, скидывая кеды.
— Давно? — непонятный вопрос сбил меня с толку.
— Что значит давно? Пол часа всего бегал, бабуль! Завтрак готов? Слона бы съел!
— А-а! Ясно, — словно забыв о происшедшем, она почесала на кухню. — Руки помой, спортсмен, — донеслось под шкворчание сковородки.
В школу я поспел вовремя. В холле среди суетящихся детей, стоял директор, пристально разглядывая всех входящих, словно ища кого-то. И нашел.
— Хабибулин!
«М…ь, похоже перепадет мне, с утра пораньше.»
— Пройди в мой кабинет, поговорить надо!
«Ну, надо так надо. Неужели Сидор стуканул? Ну не Горилла же!» — с этими мрачными мыслями, я пошел вслед за директором.
Насколько помню, Родион Харбович мужик что надо, то есть справедливый, никогда не кричит, говорит уверенно и спокойно, но от этого его слова не менее весомы.
Открыв дверь кабинета, директор пропустил меня вперед, затем вошел сам. Усевшись за стол, старый коммунист стал пристально на меня смотреть, в ответ я молчал, но глаз не опустил.
— Расскажи мне Хабибулин, что произошло у вас с Горяевым? В курсе, что на его левой кисти, не осталось целых костей? — продолжил он, разглядывая меня.