Я знал, чего от меня ждет щербатый, по крайней мере предполагал.

— Пусть извиняется! Или, еще раз в табло! — сказал я, кивая в сторону Сидора.

Для бывших зеков, это вполне обоснованное требование. За базаром надо следить! За базар надо отвечать! Услужливый Алексеенко, вернее его бессмертная память, давала мне нужные подсказки. То, что ты предъявляешь, должно быть обосновано, либо твои слова, кто-то должен подтвердить, желательно человек авторитетный, если обоснований нет, значит ты фуфлогон.

И потому, на несчастного Сидорчука, устремилось сразу три вопросительных взгляда. Тот чуть ли не плакал от обиды. Привел значит братков, а они, гадские бяки, против него же и обернулись.

— А чо я, должен извиняться? Не буду! — гнусаво промямлил тот.

Дальнейшие события развернулись очень быстро и неожиданно, для Сидора по крайней мере. В три шага оказавшись около него, я что есть силы, двинул по небитому носу, тот хрустнул, а Сидорчук, крича от боли полетел на землю — в третий раз, за последние три дня.

Каким-то непостижимым образом, братки уже стояли рядом, готовые в любой момент вмешаться. Но повода пока не было. Положено ударить, один раз, что и было сделано, ведь он отказался извиняться! По идее, тема исчерпана. Сидор не уследил за языком и получил за это. Но тот считал по-другому.

Вскочив, зажимая кровоточащий нос, он отбежал на безопасное расстояние, почти полностью повторяя вчерашний маневр. Хлюпая носом, Сидор уже не стеснялся плакать.

— Я братану расскажу! Он вас вс…

— Закрой пасть и дергай отсюда! — прервал Сидорчука Киря, для острастки делая шаг в его направлении.

Повторять не пришлось, через пару секунд след его простыл.

— Учишь, учишь молодежь! А толку? — процедил блондин, повернувшись ко мне. — А ты молодец малой, грамотно разрулил!

Я стоял молча, ожидая продолжения.

— Мы к тебе без претензий, все сделано по понятиям. Я и Самсон, если что подтвердим, кому надо — прислушается. Главное не перегни, постарайся его больше не трогать. Поговорку про дерьмо знаешь? — в ответ я кивнул. — Правильно! Иногда лучше помалкивать. Все, ребенок, мля! — ухмыльнувшись произнес он. — Топай до хаты, надо будет найдем, — закончив Киря отвернулся, показывая тем самым, что тема закрыта.

Как же все закручено, заморочено. Неужели так и было, в моем далеком детстве? Насколько помню, рос тихим и скромным, с ребятками похожими на Кирю, не сталкивался. Похоже сам виноват, ну вот не могу я изображать из себя двенадцатилетнего, даже если очень захочу, не получится.

Тогда, почти тридцать лет назад, история закончилась тем, что Горилла меня хорошенько побил, до больницы дело не дошло, но синяков и ссадин было более чем достаточно. Я изменил свое прошлое, незначительно, но все-таки… Хотя, на счет последнего, Кречетов бы, со мной поспорил, по поводу незначительного. Как бы это боком не вылезло в будущем, ведь для меня-то, оно настанет через год. Бабахнет кувалдой по темечку, мало не покажется. С этой мыслью, я и потопал домой.

Отец появлялся не часто, многочисленные командировки в коих пропадал аж до десяти месяцев в году, накладывали жирный отпечаток на моём воспитании. Без матери, без отца — бабушка и улица, вот мои воспитатели, не скажу про них ничего плохого. Первая, сделала из меня морально устойчивого типа, а вторая, впихнула силу воли.

За то, короткое время, что уделял мне отец, он умудрялся впихнуть многое, что пригодилось в жизни: от элементарных мужских навыков до изготовления гладкоствольного пистолета системы мушкет — за это папику отдельное спасибо. На один выстрел из этого монстра, уходила половина моего карманного бюджета, но радость от владения чудом техники, перекрывала горечь расходов. А если вспомнить ракеты с сюрпризом внутри — «тоже папина заслуга», это уже веселье не только мне и дворовым мальчишкам. Рекорд полёта, самый высокий тополь во дворе, тридцать метров не меньше, свистящее шипение и громкое БА— БАХ в конце, после нужно было бежать и прятаться, взрослым мои шалости не особо нравились, но это тоже часть забавы.

Все эти маленькие радости, остались в далёком прошлом, ведь ребёнок я только с виду, метров с десяти, если смотреть мне в спину, взрослые дяди и тёти заглянув в мои глаза, зачастую отводили взгляд, настолько рост не совпадал с выражением лица, что они там видели оставалось для меня загадкой.

Так как играть с дворовыми было не интересно, я убивал время занимаясь творчеством, в очередной раз сделал мушкет — крайний раз он был изготовлен мною тридцать лет назад. Зарядив его, я удалился в самый глухой угол двора, с намерением развлечься, не бегая затем от разъярённых взрослых.

Выстрелил громко, но удовлетворения не получил, приходилось уже стрелять из боевого и не только по мишеням. В общем-то, сделал я его не ради забавы, совсем скоро нужно было провернуть дело, ради которого я был отправлен в «отпуск». Отморозки, окурки, утырки — других слов для их названия не нашлось… Убивать не хотелось, но наказать придётся зачётно, есть способ проще. В итоге, мушкет решил не использовать, шумно и выстрелить можно только раз, не делать же по пистолету на каждого упыря. Старая добрая рогатка, и кое-что ещё.