Я оглядываюсь на Малакая и колеблюсь.

— Ты можешь доверять нам, дорогая, я обещаю тебе это.

Скарлетт похлопывает меня по коленям, и я смотрю на неё. Она кивает.

Я выдыхаю.

— В основном, его зовут Шанкс. Не знаю почему. Я так и не узнала. Но просто знаю, что очень немногие люди знали его как Бена или Бенджамина. После смерти моей мамы я не часто слышала, чтобы его называли по имени. — Кода издаёт сердитый звук, и я снова смотрю на него. — Почему ты так злишься?

Он качает головой.

— Все в порядке. Просто продолжай рассказывать историю.

Малакай наблюдает за ним несколько мгновений, затем поворачивается ко мне.

— Продолжай. Начни с того места, откуда, по-твоему, нам нужно начать сбор информации.

— Хорошо, — говорю я, потягивая ещё спиртного, пока у меня не начинает немного кружиться голова. — Моя мать умерла, когда мне было семь лет. Это его рук дело. Я была в его кабинете, правда, не помню почему, и эти люди вошли, волоча маму. Я пряталась за креслом. Они требовали информацию, и если он не даст её им, они убьют её…

Я ненавижу это воспоминание.

Больше всего на свете я его ненавижу.

Я презираю его.

Я делаю глубокий вдох и смотрю себе под ноги.

— Он приказал им сделать это. Ему было всё равно. И они сделали. Они выстрелили ей в голову прямо там, в его кабинете. Он даже не вздрогнул. Он показывал им, что для него ничто не имеет значения. Что они ничего не могут использовать, чтобы ослабить его. Затем он позвал своих людей и приказал их убить. Я просто сидела за его креслом, сбитая с толку, тогда я действительно ничего не понимала, но прошло совсем немного времени, прежде чем он убедился, что я все осознала.

Скарлетт хватает меня за руку, и я смотрю на неё.

— Мне так жаль твою маму, — шепчет она.

Я слабо улыбаюсь ей.

— Это было так давно.

Я перевожу взгляд на Малакая, его глаза теперь полны ярости, но также и печали. Я знаю, что к концу этой истории он будет ненавидеть Бенджамина Мастерса так же сильно, как и я. Может быть, даже больше. Я надеюсь, что больше.

Я надеюсь, что МК «Стальная Ярость» положит конец этому монстру.

— Мне жаль твою маму, дорогая. Отстой, — наконец говорит мне Малакай.

— Спасибо, — киваю я. — Так или иначе, в тот день мой отец кое-что понял. Обо мне никто не знал. Во всяком случае, не плохие люди. Никто не знал, что у него есть дочь, чёрт возьми, он и сам не знал, что у него есть дочь, в половине случаев.

Я сжимаю челюсти, думая об этом, но продолжаю:

— Итак, его идеальный план пришёл в действие. Он использовал меня, чтобы получить информацию. Он тренировал меня, как идеальную маленькую марионетку. Я делала то, что он говорил, и он не причинял мне вреда. Он заставлял меня вести себя так, будто я потерялась или осталась без крова, ходить и стучать в двери людей, прося одолжить телефон. Когда я была у них дома, он отправлял меня в туалет или придумывал предлог для ухода, и я убегала и собирала любую информацию, какую могла. Это работало. Люди, даже самые большие монстры, купились на это. Хотя некоторые из них не облегчали мне задачу, и позвольте мне просто сказать вам, что я слишком много пережила, будучи молодой девушкой…

— Что за… — рычит Скарлетт. — Что за свинья!

Я улыбаюсь ей, похлопывая по руке.

— Продолжай, — подбадривает Малакай. — Как долго это продолжалось?

— Боже, прошло так много времени, пока люди, наконец, не начали собирать всё воедино. Они начали выяснять, что эта девочка ходила вокруг да около, и информация пропадала.

— Значит, он всё провернул? — спрашивает Маверик.

Я сглатываю.

— Нет, стало только хуже, но я действительно не хочу вдаваться в подробности. Я совершила много плохих поступков, и, пожалуйста, не спрашивайте меня почему, я была напугана, и у меня никого не было, и, честно говоря, я знала, что, если сбегу, он найдёт меня.

Малакай кивает.

— Не нужно оправдываться перед нами.

— Что за гадость ты натворила? — внезапно спрашивает Кода.

Я смотрю на него.

— Сказала же, что не хочу об этом говорить.

— Это, блядь, могло бы помочь.

— Это, блядь, не поможет! — огрызаюсь я. — Отвали.

Он сжимает челюсти.

— Кода, — рычит Малакай, — отвали, мать твою. То, что она сделала тогда, имеет мало общего с тем, что происходит сейчас.

— Ты, блядь, не можешь этого знать. Там может быть человек, информация, что-то ещё, что поможет нам найти этого ублюдка.

— Я могу помочь тебе найти его, — огрызаюсь в ответ. — Я и есть тот человек. Я и есть та информация. Они тебе не нужны, тебе нужна я. Так что отвали.

Кода свирепо смотрит на меня, но я сдерживаюсь.

Я не отступлю от этого. Ему просто придётся смириться с этим.

— Не можешь смириться, брат, уходи, — жестко говорит Маверик.

— Иди нахуй, Маверик.

— Дакода, — рычит Малакай, и в его голосе звучит злобное предупреждение.

Кода сжимает челюсти, но больше ничего не говорит.