Я знаю, что это она.

— Что ты натворила на этот раз, детка? — бормочет она, вытирая мне рот тёплой влажной салфеткой.

— Я сбежала, — хриплю я.

— Ты же знаешь, тебе никогда не следует убегать, твой отец не любит побегов.

— Я испугалась, Ребекка. Тот мужчина причинял мне боль и прикасался ко мне…

Её рука замирает.

— Прикасался к тебе? К тебе прикасался мужчина?

— Д-д-да.

— В тех местах, которые я тебе показала, где никто и никогда не должен к тебе прикасаться?

— Да.

Она издаёт странный звук, я не уверена, что это, но я никогда раньше такого не слышала. Звучит немного грустно и, возможно, немного разочарованно.

— Тогда тебе следует убежать. Ты всегда должна убегать. Никто и никогда не должен прикасаться к тебе, если ты не хочешь, чтобы к тебе прикасались.

— Но, когда я убегаю, отец причиняет мне боль.

Она вытирает мне лицо, смывает кровь и делает его менее противным.

— Да, но однажды ты станешь большой, вот почему я всегда говорю тебе, что нужно держаться. И когда ты вырастешь, ты сможешь противостоять ему, делать свой собственный выбор, быть свободной.

— Отец говорит, что я никогда не буду свободна.

— Но ты справишься, детка. Однажды ты дашь монстру отпор. А пока ты должна быть сильной. Ничего другого тебе не остаётся. Ничего, кроме ещё большего количества монстров.

Я поворачиваюсь и смотрю на неё, мои глаза затуманены.

— Есть ещё монстры?

— Их так много, и некоторые из них намного хуже твоего отца. Как я уже говорила, ты сражаешься с монстром, которого знаешь. Будь сильной. Будь умнее. Взрослей. Становись умнее. И, может быть, однажды ты получишь то, что заслуживаешь.

— А что заслуживаю я? — спрашиваю я её, когда она помогает мне подняться с пола.

— Свободу.

— Значит ли это, что его здесь больше не будет?

Она кивает, поднимает мою футболку и прикладывает пакет со льдом к моим рёбрам. Я придерживаю его и стягиваю футболку обратно.

— Это значит, что его здесь больше не будет.

— А как насчёт тебя, ты будешь здесь?

Ребекка оглядывается по сторонам.

— Я буду здесь так долго, как смогу. Но если меня не будет, если меня здесь не окажется, ты должна всегда помнить, что я тебе сказала.

Я киваю, и лёд обжигает мою кожу, но я знаю, что так мне станет легче. Так всегда бывает.

— Что это значит? — спрашивает она, не сводя с меня глаз.

— Что я должна вырасти.

— И что?

— И быть сильной.

— И?

— И сразиться с монстром.

— И что ещё?

— И никому не позволять прикасаться ко мне.

— И самое важное?

— Самое важное, — тихо говорю я. — Самое главное, что я никогда не перестаю бороться. Всегда нахожу выход, даже если мне кажется, что выхода нет, даже если передо мной огромная стена. Выход есть всегда.

— Даже если тебе придётся что?

— Проложить себе путь, — улыбаюсь я.

Она улыбается в ответ.

— Правильно, детка. Ты преодолеешь эту стену, даже если тебе придётся пробить себе путь к отступлению. Потому что по ту сторону — свобода.

Я киваю.

Пробью себе путь наружу.

Да, я пробью себе путь наружу.

После того, как закончу сражаться с монстром.

***

Чарли

Сейчас

— Почему ты никогда не рассказывала нам о своём отце? — спрашивает Скарлетт, протягивая мне ещё один напиток.

— Не обижайся, но мы с тобой только что познакомились, и я не собиралась раскрывать такие подробности.

— Знаю, я просто подумала, что после того, как стало известно о нападении, ты могла бы объяснить подробнее.

Я отрицательно качаю головой.

— Мне не очень нравится говорить об этом.

— Понятно. — Она кивает. — Мне действительно жаль. Такая тяжелая жизнь. Я не думаю, что смогла бы быть такой же сильной, как ты.

Сильная.

Это не то слово, которое я когда-либо употребляла по отношению к себе.

Выжившая? Конечно.

Но сильная? Нет.

Как я могу быть сильной, когда монстр, с которым я должна была бороться, до сих пор где-то там, всё ещё преследует меня, пытается заставить меня страдать?

Я не сильная.

Я просто убегаю.

И прячусь.

И делаю всё, что в моих силах, хотя иногда мне кажется, что этого недостаточно.