— Дай мне две недели.

— У меня нет этого гребаного срока, — рявкаю я, сжимая кулаки.

— Подобный хлам, как этот, проходит не только через правительственные учреждения, но и через аэропорты, границы, значит, я должен, блядь, всё делать правильно. Это нелегко. Рискованно. Две недели или ничего.

Блядь.

— Ладно, — рычу я. У меня нет грёбаного выбора. — Две недели.

— Возвращайся, ровно через две недели. У меня будет всё, что тебе нужно.

Я киваю, изучая его ещё раз. Если он меня обманет, если сбежит с моими деньгами, у меня больше не будет времени на это. Он это знает. Я знаю это. И Брэкстон, и я будем мертвы. Жара, блядь, усиливается, и мы начинаем разваливаться под её напором.

— Я не собираюсь от тебя сбегать, — говорит Джарод грубым голосом. — У тебя и так достаточно проблем, если ты выйдешь из этого живым, я буду чертовски удивлён.

И он, и я, оба.

Да.

И он, и я.

***

Кода

Сейчас

Один глоток.

Затем ещё один.

Выпито три четверти бутылки бурбона, а моя рука всё ещё чертовски болит. Я смотрю на Чарли, которая сидит со Скарлетт и Амалией, пьёт и смеётся. Она выглядит так чертовски красиво, и мой член дёргается при одной мысли о том, насколько, чёрт возьми, лучше она выглядела бы подо мной. Что бы я сделал, окажись эта девушка подо мной.

Но я не могу.

Потому что я слишком близок к тому, чтобы, чёрт возьми, наконец найти человека, который украл жизнь моего брата и забрал с собой мою душу.

— Когда мы спросим её, знает ли она кого-нибудь, кто мог бы нам пригодиться? — бормочу я, глядя на Малакая.

— Когда она будет не так травмирована. Важная ночь, важный день, дай ей передохнуть.

— У нас есть двое мужчин, которые ни хрена нам не сказали, за исключением того, что они знали о нападении и нашли её номер. Другим не составит труда найти её. Любого можно найти, если обратиться к нужному человеку. Даже хорошо спрятавшихся. Поверь мне на слово. Нам нужно поторопиться, иначе в итоге мы получим мёртвую девушку и чертовски опасную ситуацию для клуба.

Глаза Малакая вспыхивают яростью.

— Я, блядь, знаю это, Дакода. Но я также знаю, что этой девчонке нужно пять гребаных минут, чтобы переварить услышанное. Как только рассветёт, я поговорю с ней, задам вопрос, начну действовать. Тебе нужно отступить. Сегодня она тебя прикрывала, пора бы и тебе начать её прикрывать.

— Это не моя грёбаная работа — прикрывать её, — киплю я.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты в последнее время ведёшь себя как ебанутый мудак? — спрашивает Маверик, свирепо глядя на меня. — Я знаю, что обычно ты не такой, Кода. Что бы там ни было с этим делом, тебе нужно разобраться с ним, пока всё не вышло из-под контроля. Эта девушка чертовски много для нас сделала. Мы не собираемся рисковать её жизнью, не убедившись сначала, что предусмотрели все возможности.

Я стискиваю зубы, но знаю, что они правы. Знаю, но я чертовски ненавижу это. Я не хочу, чтобы Чарли оказалась в опасности, чёрт возьми, я не такой уж большой мудак, но я также не хочу, чтобы этот кусок дерьма, который приходится ей отцом, снова улизнул, не испытав медленных страданий за то, что он сделал с другими людьми. Такие монстры заслуживают самой мучительной смерти.

И я должен убедиться, что это произойдет.

Так или иначе.

— У тебя есть что-то против её отца, о чём мы не знаем? — спрашивает меня Малакай.

Ненавижу лгать ему больше всего на свете. Если бы не он, я бы не был там, где я сейчас. У меня не было бы клуба. У меня не было бы семьи. Я бы не смог подняться с земли и восстановиться после того, как потерял Брэкстона. Я буду вечно благодарен ему за это, и что он дал мне шанс.

И я знаю, что когда он узнает, то выйдет из себя.

Но если я расскажу ему, если он поймёт, насколько это важно для меня, он вернёт меня обратно. Он позаботится о том, чтобы я не был связан ни с Чарли, ни с кем-либо ещё. Защита Чарли была моей лазейкой, и они знали, что я идеально подхожу для этой работы. Однако они не знали, что я хотел этого не просто так. Какие бы причины у меня ни были, это не значит, что я позволил бы чему-то случиться с этой девушкой.

Она не заслуживает такой жизни, какой жила.

Она определённо не заслуживает того, чтобы называть эту свинью своим отцом.

— Нет, — говорю я, глядя Малакаю в глаза. — Но этот человек трогает меня до глубины души, понимаешь? Из-за таких людей погиб мой брат.

Не совсем из-за него. Я никогда не назову его точно.

— И поэтому для меня это значит больше, чем для тебя, — увидеть, как его уничтожат. Не говоря уже о том, — я бросаю взгляд на Чарли, которая встречается со мной взглядом, и она слегка улыбается мне, прежде чем снова повернуться к Скарлетт — что он использовал ребёнка для выполнения своей грязной работы и в процессе разрушил её жизнь.