До конца ужина разговор переходит на Handy Heroes. Козимо и Алессио в основном молчат, как и я, но Джино и Вита, кажется, вовлечены в обсуждение, задают вопросы и кивают в такт рассказам Неро, как будто они старые друзья.

Только когда персонал подходит, чтобы забрать наши пустые тарелки, что-то в атмосфере меняется.

Джино сворачивает салфетку в прямоугольник и кладет ее на стол. — У нас есть одно дело, которое я хотел бы обсудить. Не могли бы вы присоединиться к нам с Витой в офисе?

— Вдвоем? — спрашивает Неро, бросая на меня взгляд.

— Это было бы здорово.

Неро хмурится. — Блейк не нужно быть там, если мы говорим о делах.

Я чувствую укол раздражения от его пренебрежительного тона, но потом вспоминаю, что у меня действительно нет причин присутствовать при разговоре между ним и его боссом. Зачем вообще Джино понадобилось мое присутствие?

Джино сцепил пальцы на столе перед собой. — Это то, что касается вас двоих.

Профиль Неро твердеет. Он снова тянется к моей руке и переплетает наши пальцы, словно пытаясь успокоить меня.

Или себя.

— Я тоже присоединюсь к вам, — говорит Козимо.

— В этом нет необходимости, сынок, — говорит Джино, поднимаясь на ноги. — Ты с Алессио можете приступить к десерту. Мы ненадолго.

Увольнение явно раздражает Козимо, и он недовольно сужает глаза, пока Вита, Неро и я поднимаемся. Алессио, похоже, это не волнует. Он играет в какую-то игру на своем телефоне.

Неро прижимает меня к себе, пока мы идем к кабинету Джино. Он наклоняется ко мне и шепчет. — Не бойся. Что бы это ни было, я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

Я моргаю, глядя на него. Я не чувствую угрозы со стороны Джино, но очевидно, что Неро чем-то обеспокоен. Чем именно?

В офисе мы с Неро садимся на один из кремовых диванов в зоне отдыха, а Джино и Вита устраиваются напротив нас.

Вита наливает нам белого вина. Когда я ловлю ее взгляд, когда она опускает бутылку, в нем есть что-то, чего я не замечала раньше. Что-то хитрое.

В этой женщине есть нечто большее, чем просто гостеприимная жена дона.

Неро кладет ладонь мне на поясницу. — Давай перейдем к делу, Джино. В чем дело?

Среброволосый мужчина улыбается, когда его жена занимает место рядом с ним. — Ты помнишь, когда был здесь в последний раз, Неро?

— Конечно, — грубо отвечает Неро.

— Ты стоял вот здесь, — Джино указывает на место перед столом, — на коленях передо мной.

По моим венам скользит лед. Что?

— Знаешь, почему я не нажал на курок в тот день?

Мой взгляд устремляется на Неро. Ферраро был так близок к тому, чтобы убить его?

Это была правда. Все было правдой.

Неро чуть не умер за меня.

Рука, лежащая на моей спине, зарывается в ткань платья. — Нет. Но я полагаю, что ты наконец-то собираешься мне рассказать.

— Рафаэле сказал, что ты — ценный сотрудник. И он был прав. Есть работа, которую ты можешь выполнить для меня.

— Это точно не то, что ты заставляешь меня делать сейчас, — говорит Неро.

— Нет, не то, — соглашается Джино.

— Тогда что же?

В тоне Неро проскальзывает нотка нетерпения.

Я заставляю себя сосредоточиться на том, что говорит Джино, несмотря на то, что мысли бегут вскачь, а сердце учащенно бьется.

Джино улыбается, но улыбка не достигает его глаз. — Мы хотим, чтобы ты проник в Братву и помог нам найти пахана.

Проникнуть к кому и найти что?

Неро, похоже, прекрасно понимает, о чем говорит Джино. — Как, по-твоему, я смогу это сделать?

— До того как ты ушел, ты был верным консильери. Это ты убил Майкла, но вина за это лежит на Рафаэле. Мы оба знаем, что он должен был предупредить тебя, что там будут мои люди. Человек на твоем месте был бы справедливо расстроен тем, что ему придется отказаться… — Джино отхлебнул вина. — Ну, от всего.

— К чему ты клонишь?

— Я хочу сказать, что не так уж сложно поверить в то, что вы хотите поквитаться со своим бывшим боссом. Особенно после того, как он бросил тебя на съедение волкам, когда ты вернулся.

— Волки — это ты и ваши сыновья?

— Да. Со стороны кажется, что тебя сильно понизили в должности. Ты прошел путь от руководства десятками людей и проведения важнейших переговоров в позолоченных конференц-залах до уборки крови и кишок с цементного пола после допросов Алессио.