Мы зашли в зал, полный народа. Жители города заметили нас и расступились в стороны, и мы шли по коридору из людей. Толпа гомонила. Экран с заданиями при моём приближении стал выцветать, пока на доске не осталось всего двенадцать стикеров с именами. Карточка с именем «Леший» горела золотым светом.

Гомон стих, и я коснулся листа с заданием. Тот неожиданно прилип к ладони. Я подтянул к себе тонкую золотую пластину. На одной стороне надпись с картинкой, на которой был изображён давешний монстр.

Леший.

Человек.

Воинское звание: адмирал.

Статус: пленён игроком Живой.

На обратной стороне листа нашлось гораздо больше информации.

Награда:

Быть человеком.

Параметр Чужеродность заменяется параметром Человечность.

Доступно изменение природы.

1000 очков эволюции.

1000 очков модификации.

Системное.

Завершён квест «Очищение».

Число выживших участников: 5/235.

Дезертировали: 4/235.

Подвиг засчитан.

Системная награда:

Доступ к покупке системного оборудования открыт.

Ограничения рынка на статус «человечность» и «чужеродность» сняты.

Частная награда:

Для получения награды встретьтесь с эмиссаром ордена «Серых братьев».

Я засунул лист в карман.

Кто-то протянул мне початую бутылку, я машинально выпил. В бутылке был растворитель. Я закашлялся под весёлый смех окружающих меня игроков. Они снова окружили меня, и я беспрерывно пожимал руки. Лизи вытащила меня на воздух и потащила за собой.

— Лизи, крошка, что за дичь тут происходит?

Я наконец смог сформулировать для себя проблему.

— Расскажи, что ты видишь?

Голос девушки был серьёзен.

— Меня словно толкают на то, чтобы я присоединился к мятежным игрокам. Всеми, сука, силами толкают! Я должен был удрать в местные леса и жрать там игроков, пока не прокачаюсь до того состояния, когда меня было бы так же тяжело убить, как и любого из списка.

— Вывод?

— Мятежные игроки для чего-то нужны? Система… создаёт ивенты? Битвы между игроками и машинами скучны?

— Да… и нет. Тысячи лет назад, когда люди ещё не научились по-настоящему помнить, у них не было ничего, кроме письменности. Никакой видеофиксации, примитивного эмоционального магнитофона — и того не было. Письменность — это адаптация потребности в общении. Так вот, не все человеческие цивилизации выжили. От некоторых из них остались лишь разрозненные артефакты, таблички с посланиями. Благодаря этим табличкам, мы знаем о чём говорили эти люди. Мы можем прочитать их послания. Но не можем даже приблизительно понять, как звучал их язык. Битвы нужны станции. Но мы, человечество, не знаем для чего. Станция ведёт трансляции и даёт возможность миллиардам разумных найти свою интересную историю. Удалось понять, зачем станции нужен приток игроков. Только вот для чего? К чему адаптировалось Око Титанов?

— А что говорят наши машинные Боги?

— Боги отвечают не на все молитвы, Живой. Но по их воле мы с тобой тут.

— О, значит, есть миссия? Нахапать экзистенциальных артефактов, изучить их, понять главный вопрос жизни и всего такого?

— Проблема не в миссии… — Лизи остановилась и задумчиво осмотрела меня. — У любых решений есть сотни причин. И все они будут значимыми. Но ответов на вопросы они тебе не дадут. Всегда будут значимые причины, значимые для тебя, для меня, для кого угодно. Но «значимая причина» — всего лишь структура. При достаточном объёме данных её можно повторить.

— И что делать?

— Ставить на все варианты сразу. И тогда ты не проиграешь.

— Дай угадаю, «ставить на все варианты» — тоже структура, и её можно повторить… при достаточном объёме данных?

— Именно. Так что пойдём, отполируем твоё доброе имя.

Француз встретил нас у входа в своё поместье.

— Принёс?

Его аж трясло от возбуждения, отчего собеседник начал размываться перед глазами.

— Держи!

Я отдал литровую флягу, которую снял с одного из трупов. Когда Леший забирался в хтонических размеров транспорт, то оборвал сотни трубок, очень похожих на сосуды. Изумрудную жидкость, что с них натекла, я и притащил виноделу.

— Это не всё. Теперь свою кровь!

Мне протянули широкую плошку и небольшой скальпель. Интересно, откуда коротышка всё это достал?

Я вскрыл ладонь и нацедил бордовой жидкости. Интересно, а когда моя кровь поменяет цвет?

Винодел взял подношение и растворился в воздухе, а мы зашли в распахнутый шлюз. В доме пахло едой, умопомрачительные запахи витали в воздухе, и теперь уже я потащил за собой Лизи. Стоило нам зайти в зал, стены дома задрожали от жуткого рёва, рёв длился и длился, он шёл со всех сторон. В глазах потемнело, и я наконец-то смог разглядеть что происходит! Это всё Француз! Коротышка носился по дому, подпрыгивал и вопил «Получилось» на паре десятков языков.