Шрифт:
Крики ярости преследуют меня до самой машины. По дороге домой я думаю, стоит ли спускаться в подвал. Может быть. А может, и нет…
Пятница, 10 ноября
С Амели Голдсби день на день не приходился. Этот был один из худших.
Хелен Беннет проявляла чудеса терпения. Помимо того, что Амели ей нравилась, сержант понимала, сколько девушке пришлось пережить. И все-таки, волей-неволей, и она иногда задавалась вопросом, не было ли молчание Амели следствием сознательно принятого решения.
У них был прорыв, когда Амели рассказала подробности бегства в машине. Но с тех пор не удалось продвинуться ни на шаг. Между тем время поджимало. Хелен ежедневно общалась с инспектором Калебом Хейлом и знала, как боится он и остальные члены команды, что в ближайшее время исчезнет еще одна девушка.
– Она должна заговорить, – сказал Хейл вчера по телефону. – Черт возьми, ей просто не остается ничего другого.
Его отчаяние ясно говорило о том, что у старшего инспектора больше ничего не было. Абсолютно ничего, он безнадежно топтался на месте.
Они сидели в ее мансардной комнате – Амели на подоконнике, Хелен в кресле, с чашкой чая в руках. Амели выглядела бледней обычного. Неудивительно, ведь она вот уже три недели не выходит на свежий воздух… На предложения Хелен прогуляться вдоль моря каждый раз отвечала отказом:
– Нет желания.
В то утро у Амели в глазах стояли слезы. Хелен спросила, что случилось.
– Ничего, – ответила девочка. – Что могло случиться? Я не могу вернуться в прежнюю жизнь. Иногда так бывает.
– Может, тебе было бы проще вернуться, если б ты знала, что твой обидчик сидит за решеткой?
Хелен рисковала, но ей не оставалось ничего другого.
– Амели, целая армия полицейских готова схватить этого парня по одному твоему слову. Если б ты только могла сказать нам больше… О том месте, где он тебя держал. О том, что он говорил, что делал. Каждое твое слово много для нас значит.
Амели пристально посмотрела на Хелен:
– Я не помню.
– Ты не хочешь вспоминать, и это понятно. Но без тебя мы так и будем топтаться на месте.
– Я не заставляю вас приходить сюда каждый день.
– Я хочу помочь тебе, Амели.
– Я уже описала этого человека.
– Да, и за это мы тебе благодарны. Но этого недостаточно. Портрет слишком… расплывчат. Ничего конкретного. И ты сомневалась во многих деталях.
– Вы не сомневались бы, если б прошли через все это?
– Это не упрек, Амели. Просто факт. Если мы хотим найти его, нужна более конкретная информация.
– Я все сказала.
– Как выглядело место, где тебя держали?
– Это все, что я знаю.
Хелен вздохнула:
– Ты знаешь больше. Твой мозг блокирует информацию.
Амели пожала плечами:
– Я понятия не имею, что делает мой мозг. Это как черное пятно. Я села в машину на Бернистон-роуд, а дальше – ничего. Ничего.
– Но кое-что из более поздних событий ты все же вспомнила. Вторую машину, ту, в которой ты убежала. Как ты это сделала, Амели? Как у тебя получилось спрятаться в машине, чтобы он ничего не заметил? Это просто невероятно. Мои коллеги восхищаются тобой, Амели, а ты ничего не помнишь? Где стояла машина, куда ты прокралась? В гараже? На улице? Значит, ты могла свободно передвигаться? Так было всегда или похититель допустил оплошность, повел себя неосторожно?
– Я не знаю.
– Попытайся вспомнить.
Некоторое время Амели смотрела в окно, а потом вдруг закричала:
– Нет! Я не хочу! Я не буду!
– Ну хорошо, я…
Амели повернулась к Хелен:
– Мне нужно отсюда уйти. Не вынесу больше ни дня в этой комнате, в этом доме.
– Понимаю. Думаю, нам действительно пора прогуляться к морю. Нас будут сопровождать два констебля, так что ничего не случится. Что ты об этом думаешь?
– Не хочу гулять. Моя мама любит ходить вдоль моря. Бродит туда-сюда, как тупое животное на ярмарке… Я не такая, как она.
– И куда бы ты хотела пойти погулять?
– Я вообще не хочу гулять. Хочу съездить в город за покупками.
– Это можно устроить. Я поговорю со старшим инспектором Хейлом, и мы…
Амели нахмурилась:
– Не «мы». Я хочу одна.
– Одна? Нет, так не пойдет. Я и констебли…
– Пусть констебли. Только без вас.
Возражать не имело смысла. Травмированный подросток, из которого Хелен неделями выманивала информацию… Неудивительно, что Амели пресытилась общением с ней. Тем не менее…