— Я был третьим сыном в семье, и, как это принято у дворян, меня растили для продолжения рода.

— Прошу меня простить, — перебил его я, — боюсь, я не знаком с подобными обычаями, — и развёл руками. Было неприятно признаваться в собственной некомпетентности, всё-таки моё образование, полученное в обычной школе, а не в школе для знати, сильно хромало.

— Не стоит, забыл, что вы из провинциального рода, — без усмешки произнёс Пётр, — часто третьего ребёнка специально ограждают от магии. С самого детства. Вы же понимаете, почему?

— Догадываюсь, — кивнул я ему в ответ.

— Я — третий ребёнок, и даже сейчас, в свои сорок три года, способен к оплодотворению женщины!

Я слегка поморщился: звучит, конечно, грубо, но суть мне ясна. Петра держали подальше от магии, чтобы не страдала его репродуктивная функция, и он до старости мог делать детей для продолжения рода, сохраняя чистоту крови. Некоторые аристократы на этом помешаны. Я слышал краем уха о подобном, но считал пережитком прошлого, оказывается — нет, рода по-прежнему следуют подобным правилам. Насколько я помню, он мог делать детей даже жёнам своих братьев, и это не то что не возбранялось, а наоборот — поощрялось! Кровь-то одна.

— Теперь мне понятно, почему вы не маг, — кивнул ему я.

— И по этой причине я не участвовал в делах рода. Меня просто не готовили на какую-нибудь значимую должность. Простите, но любви к родственникам я не испытывал. Как можно любить братьев, которые всё детство шутят, называя тебя быком-осеменителем?

— Понимаю вас, дети жестоки. — Мне и вправду было понятно его неприятие данной роли, тем более, когда-то дед предрекал мне подобное, и я изучал данный вопрос. Не стань я так быстро главой рода и князем, меня могли бы женить на какой-нибудь девушке из знатного рода. Она, наверняка, была бы из вассальной семьи, и, пока мой магический уровень оставался невысоким, мне светила бы участь производителя. Скорее всего, и магическое развитие моё ограничили бы, чтобы я не вышел слишком быстро в тираж.

— По итогу, я остался единственным мужчиной в роду. С двумя бывшими жёнами братьев и тремя их дочерями, — продолжил Пётр свой рассказ, — сейчас передо мной стоит одна задача — возродить род. У меня у самого уже два сына и на подходе третий. Но магически мы все слабы. Только наличие алтаря в доме с самого рождения детей поможет моей семье получить хорошее магическое развитие. Мне это не светит, да и не нужно, а вот внукам не помешает, — он внимательно посмотрел на меня и после моего кивка продолжил:

— Моему старшему сыну уже девятнадцать, чуть старше вас. Мы подобрали ему отличную невесту. Если в доме появится алтарь, шансы на рождение сильных магов значительно повысятся.

— Хорошо, ваши мотивы мне понятны, — согласился я с ним, — задача мне вполне по силам. Пусть не завтра, но в течение полугода я вполне способен обеспечить вашу семью собственным алтарём, — я задумчиво побарабанил пальцами по столу. Пётр мне нравился. Уверенный в себе, спокойный, говорящий чётко и по делу.

— У вас есть какие-то вопросы и сомнения? — правильно поняв мой задумчивый вид, поинтересовался Пётр.

— Есть. Зачем это нужно вам и вашей семье, я уже понял, но Самохин так до конца и не смог меня убедить, зачем это нужно мне! Безусловно, я понимаю пользу наличия в роду подобной должности, но не думал так быстро брать на неё незнакомого мне человека, — Пётр был явно готов к подобному вопросу и сразу достал из кармана блокнот.

— Если позволите, я провёл небольшой анализ вашего рода. Использовал только общедоступные сведения, — сказал он, глядя мне в глаза, после чего открыл блокнот. — В данный момент в ваш рода входит группа компаний Богдановых. К тому же, у вас имеется оздоровительный центр в Хадыженске, завод кремов там же и музыкальный лейбл. Уверен, что вы подумываете о наборе новых семейств в свой род, и это правильно. Род должен расти и развиваться.

— Это всё я и так знаю, — поторопил его я.

— Тогда перейдём к возможным проблемам. Вы перешли дорогу Трубецким, забрав земли, которые они считали своими. Открыто мстить они не станут. Скорее всего, втихую привлекут группу наёмников для личного устранения. Вряд ли с ними будет работать хороший отряд. Глава Трубецких жаден до денег и имеет не лучшую репутацию.

— Будем считать, этот этап мы уже прошли, — поделился я с ним информацией.

— Замечательно, — Павел облегчённо выдохнул, — получается, вы отбились. Трубецкой труслив и второй раз в открытую нападать не решится, так же, как и объявлять войну родов. Вы, всё-таки, теперь князь. Думаю, вы уже отправили ему требование выплатить виру?

После моего молчаливого кивка он продолжил:

— Заплатят по нижней границе. Но на этом не остановятся. Перейдут в экономическую плоскость. Уверен, в ближайшее время в производимом вами креме найдут что-нибудь вредное. Трубецкой имеет обширные связи в Москве. Ему не составит труда подпортить репутацию вашей продукции. На вашем месте я бы предупредил своих дистрибьюторов. На оздоровительный центр Трубецкой, скорее всего, не сможет надавить. Екатеринбург — не его вотчина.

— Зачем ему надо продолжать со мной воевать? Землю он всё равно вернуть не сможет!