На следующее утро мы с Арасланом позанимались магией. На этот раз я даже рискнул вызвать искорки, не надевая перстень. Мой контроль явно улучшился всего после одного посещения прорыва.

— Огненная стихия бродит внутри меня, а желания спалить всё вокруг нет, — радостно улыбаясь, поделился я с Арасланом.

— Ты только не усердствуй. Попробовал — и убери её. Сможешь?

— Сейчас, — растворить искорки оказалось тяжело, но я с этим справился. Хоть на мгновение меня и пробил холодный пот, когда я почувствовал, как огненная стихия сопротивляется, не желая меня покидать. Однако усилием воли мне удалось задавить стихию, мысленно пообещав, что ещё не раз к ней обращусь.

— Вижу, было непросто? — Араслан внимательно за мной наблюдал.

— Уф, — согласился я с ним, вытирая со лба выступивший пот, — но я справился!

Это было хорошей новостью. Ещё немного, и, возможно, мне удастся научиться контролировать огонь. А главное — даже эти несколько минут пребывания во мне стихии обеспечили огромный заряд бодрости.

Запись в студии прошла на «ура». Всю прошлую неделю я доводил песни до ума, и на этот раз за один день мы записали все три оставшиеся. Звукорежиссёр обещал их свести за пару дней и сразу выслать. Поручил Арсену подобрать подходящие фотографии, сделать обложку диска и выложить его сразу на всех площадках. Он в этом деле стал уже неплохо разбираться, так что я был уверен — справится.

На этот раз решили обойтись без клипа: на него просто не осталось ни времени, ни сил. По итогу, мы отлично поработали, и результат меня вполне удовлетворял. Я понимал, что, конечно, можно было песни получше сделать, в плане аранжировки. Но даже то, что получилось, на голову превосходило обычные эстрадные песни. У нас были хорошие слова, мелодия, вокал. Даже несколько гитарных соло запилили!

На следующий день в колледже меня ожидали два зачёта. Один по биологии, второй по физике. Если насчёт первого у меня сомнений особых не было, то физика в прошлом мире мне давалась с большим трудом. Всё-таки я причислял себя больше к гуманитариям, и с точными науками возникали проблемы. В этом же мире у меня, как говорится, пошло. Математика, геометрия, физика и химия усваивались мной не в пример легче. Возможно, сказывается багаж знаний, полученный вместе с этим телом, а может — то, что я не зевал на уроках, да и дома занимался не в пример усердней, чем раньше. В общем, оба зачёта я сдал на «отлично».

У выхода меня остановила Екатерина Игоревна:

— Виталий, — она надменно посмотрела на меня, — это тебе. Предложение от моего рода, — и женщина протянула мне запечатанный конверт.

— Что в нём? — решил уточнить я, убирая конверт во внутренний карман пиджака.

— Не знаю, — ответила целительница сквозь зубы. Похоже, она была недовольна сложившейся ситуацией и тем, что её не ввели в курс дела, отстранив, как не справившуюся, — предложение от моего отца.

— Посмотрю, — кивнул я ей на прощанье.

Спустившись по ступеням, сел в подъехавшую машину и раскрыл конверт. Там было приглашение на обед, который состоится в особняке Демидовых, расположенном в Киеве. Приглашение было выписано на четвёртое января. Похоже, глава рода прекрасно знал, что у меня третьего концерт, а пятого — бал, и именно четвёртое число, вроде как, свободно.

Отклонять приглашение смысла не было. Меня по-прежнему интересовали те возможности, которые сулит сотрудничество с этой семьёй: пополнить свой род «мастерами», заработать деньги. От такого нет смысла отказываться. Главное — обговорить условия. Но, думаю, мне удалось себя поставить так, как нужно, и род Демидовых оказался в той ситуации, когда я им требуюсь гораздо больше, чем они мне. В таких условиях всегда легче вести переговоры.

Пётр Корсаков уверенно поднялся по ступеням крыльца родового особняка Алёхиных. Прислуга, приняв пальто, проводила его в кабинет главы рода.

— Пётр! Давно не виделись! — Михаил Алёхин поднялся навстречу и заключил Петра в дружеские объятия. — Я смотрю, со времени нашей учёбы ты практически не изменился!

— Чего нельзя сказать о тебе, — Пётр дружески похлопал по плечу Михаила, — смотрю, ты стал солидным, отъелся, повзрослел! Настоящий глава рода!

Михаил Алёхин сиял. Дорогой костюм сидел на нём безупречно, слегка полноватая фигура компенсировалась широкой улыбкой и радушным видом. Глядя на него, сразу было понятно: перед тобой — успешный аристократ, у которого всё в этой жизни сложилось.

— Что есть то есть, — он с улыбкой развёл руками, — угостишься? — Михаил достал два бокала и под одобрительным взглядом старого приятеля разлил коньяк.

Когда оба уселись и отпили по паре глотков, Михаил на правах хозяина сразу перешёл к делу:

— Ты же не просто так решил навестить меня? Давай сразу к делу, а уже потом ты же останешься на ужин? Вспомним былое, расскажешь о своей жизни, о детях.

— Сразу видно, что ты теперь глава рода. Изменился, — Пётр одобрительно кивнул.

— Тут ничего не попишешь! — согласился с ним Михаил и выжидающе замолчал.

— Ты прав. Не просто так я к тебе заглянул. Я теперь не сам по себе. Представляю княжеский род Шуваловых. Можно сказать, правая рука князя, — так как они были старыми друзьями, Пётр мог позволить себе некоторые вольности в разговоре с Михаилом, поэтому беседу вёл не в официальном, а, скорее, в дружеском тоне.

— Погоди! — удивился Михаил. — Корсаковы присягнули княжескому роду? Не ожидал от тебя. Ты же всё время твердил, что сам да сам. Отказывался от помощи друзей. Выходит, не справился?