Шрифт:
Брохан продолжал стоять на своем.
— Отдай мне ключ, и я сниму наручник.
— Сними наручник, и я дам тебе ключ.
Он… не смог бы. Нет, не стал бы. Может, она и не была злой соблазнительницей, которая лгала, очаровывала и пускала в ход свои уловки против ничего не подозревающих мужчин. Но, возможно, она и была такой. Если он снимет наручник, Виола переместится, заставив его пуститься в погоню… нет.
Он не станет рисковать и делить свое внимание между братом и его женщиной… э-э, своей партнершей. Сначала он все обдумает.
— Просто… оставайся здесь со своим дьявольским отродьем, пока я разбираюсь с гостями. Мы обсудим наручник завтра.
Глава 10
— Мы обсудим этот вопрос завтра, — пробормотала Виола, стремительно пересекая территорию дворца. Пышный сад, как и оазис, ожил буквально за одну ночь.
Под балконом ее спальни выросли трава, деревья и множество цветов. Появились также насекомые и несколько мелких животных. Они, должно быть, были здесь всегда и казались вымершими, как и все остальное.
В первый раз все насекомые и животные разбежалась при виде ее. Почувствовали опасность ее настроения?
С момента приезда МакКадена и Фэрроу прошло несколько дней, но Виола и Брохан так ничего и не обсудили. Даже их дождливую интерлюдию, когда он шокировал и взволновал ее своим благоговейным исследованием ее тела. Или тот факт, что он назвал ее «котенком», прозвищем, которое заставило ее сердце трепетать.
Терпение Виолы подходило к концу. Неужели он не понимал, насколько она важна для него? Для всей реальности? Как важно делать ее счастливой? Этот несравненный, благоухающий цветами воздух исчезал по одному ее приказу. Мир стремился ей угодить. Где же благодарность за это? Признательность?
Нужно было что-то делать. Скорее. К несчастью для Брохана, не было лучшего исполнителя, чем Виола. Сегодня они возобновят обсуждение наручника. Вместе с Отрекшимися, которых они планировали убить, и тем фактом, что Брохан не обожал ее по часу в день, как было условлено.
Она развернулась и помчалась ко дворцу, более чем готовая встретиться с ним лицом к лицу.
«Он смущен своим влечением к тебе и надеется сохранить вашу договоренность в секрете».
Она замедлила шаг, от дрожи у нее чуть не подогнулись колени. Был ли Нарциссизм прав? Хотел ли Брохан сохранить их соглашение… и свою растущую привязанность к ней… в тайне?
Кислота разлилась в ее груди, глаза защипало. Защипало? От слез? На смену печали пришел гнев. Как он посмел?! Брохан должен гордиться ею. Если бы она могла встречаться сама с собой, она бы это сделала. Был хороший шанс, что она сама себе пара!
Вдох. Выдох. Ладно. Хорошо. На Виолу снизошло некоторое спокойствие. Какими бы ни были его чувства к ней, он все еще ее желал. Это не подлежало сомнению. Хотя они не разговаривали, и он избегал ее, насколько это было возможно, они общались раз или два. Его горящий взгляд придавал ей сил. Такое с ней было впервые.
Виола ускорила шаг, едва войдя во дворец. Ой! Она на кого-то налетела. И с разочарованием поняла, что это МакКаден. Как только она восстановила равновесие, то заметила за его спиной довольно привлекательную Фэрроу.
Четвертый пункт в списке претензий Виолы. Если МакКаден был в комнате, а Виола входила, он немедленно выходил. Он разговаривал с ней только мимоходом и только для того, чтобы оскорбить. Ну, не более того.
Сегодня он выслушает ее, как и его брат, и на этом все. Она совершила ошибку в отношениях с ним и была достаточно взрослой, чтобы признать это.
Да, крошечную ошибку, но все же ошибку. И, возможно, она могла бы отнестись к нему чуточку лучше после того, как получила от него желаемое, вместо того чтобы принять его подарок, посмеяться над ним и убежать.
— МакКаден, — начала она, — я рада, что ты оказался достаточно груб, чтобы встать у меня на пути. Я хотела бы поговорить с тобой и изви…
— Замолчи. — его губы скривились. Он прижал ее к стене и прорычал:
— Держись подальше от моего брата. — явно неготовый слушать или прощать, МакКаден ушел, прежде чем она успела ответить.
Первый удар. Ее плечи поникли, пока Виола не выпрямилась. Какова вероятность второй неудачи за день? Ноль целых ноль десятых. Она никогда не терпела поражение дважды.
Фэрроу осталась на месте, наблюдая за ней напряженным, немигающим взглядом.
Как же раздражает!
— Я только хотела извиниться перед ним, — сообщила Виола другой женщине.
— Интересно, насколько красивой ты будешь себя считать, когда я разрежу тебя на кусочки.
Она перекинула волосы.
— Больше не спрашивай себя. Мне это понравится. Чем больше частичек меня, тем лучше.