Женщины воспользовались отдыхом мужей, чтобы наброситься на остатки их пира, но нашли только одни кости да несколько обрывков мяса, которые и поспешили съесть. Затем они растянулись возле шалашей, тогда как их беззаботные эгоисты мужья громко храпели внутри помещения.

Доктор подождал немного, но убедившись, что все австралийцы крепко спят, тотчас же отдал приказание Ниро Варанга сесть на козлы и выехать из лагеря дикарей. К величайшему удивлению всех трех путешественников, австралиец в первый раз за все время пути воспротивился этому приказанию.

— Вы это делаете неладно, хозяин, — сказал он. — Туземцы могут принять наш отъезд за знак недоверия и начать нас преследовать.

— Черт возьми! — воскликнул Диего. — Разве мы должны еще спрашивать дозволения у этих обезьян, чтобы уехать? Эй, Коко, да ты бредишь, что ли? Или ты осушил тайком несколько бутылок джина?

— Говорю вам, что уехать таким образом значило бы нанести оскорбление всему племени. Я знаю своих соотечественников и знаю также, что…

— Мы их тоже знаем, Коко, и я повторяю еще раз, что твои соотечественники — настоящие канальи.

— Сочтут ли они наш отъезд за оскорбление или нет, мы уедем отсюда, — сказал доктор. — Мы здесь вовсе не пленники и можем уехать, когда и куда нам вздумается, поэтому садись на козлы и погоняй быков.

— Они нападут на нас завтра же, хозяин.

— У них нет никакого повода напасть на нас. Мы им заплатили за мир, и этого достаточно.

— Но отъезд наш будет для них оскорблением и…

— К черту твои оскорбления! — воскликнул выведенный из себя Кардосо. — Можно подумать, что ты чересчур заботишься о своих соотечественниках.

— Видно, Коко получил от них какой-нибудь подарок, — сказал Диего. — Что, разве ты положил в карман несколько собачьих хвостов, принадлежащих вождю, или какое-нибудь ожерелье из зубов?..

— Садись на козлы! — приказал доктор тоном, не допускавшим возражения.

Видя, что никто не желает с ним соглашаться, Ниро Варанга влез на козлы, находясь, видимо, в очень дурном расположении духа, и начал понукать быков, стараясь при этом произвести своим бичом как можно больше шума. Можно было подумать, что он хотел разбудить своих соотечественников, но те и не пошевелились; они продолжали сладко храпеть и переваривать пищу. Тяжелая колымага медленно двинулась по лесу, направляясь к выходу из долины. Доктор, Диего и Кардосо сидели с ружьями в руках, зорко всматриваясь в темноту и прислушиваясь к малейшему шуму, так как боялись внезапной атаки, но лес был пуст и не слышно было никакого шума.

Они проехали около полумили и уже выезжали из-под гигантских деревьев, когда заметили, что за одним из толстых стволов пряталась какая-то тень.

— Ого! — воскликнул Диего, между тем как Ниро Варанга поспешно остановил быков и лошадей.

— Это, кажется, туземец? — спросил доктор.

— Без всякого сомнения, — ответил старый моряк. — Кто бы это такой был?

— Сейчас узнаем, — ответил Кардосо.

Говоря это, он соскочил с драя и обошел вокруг ствола, держа в руках ружье со взведенным курком. Тень сидела, пригнувшись к земле, словно что-либо высматривая.

— Кто ты? — спросил Кардосо.

— Вьередан, — ответила тень.

— А, это ты, колдун! Что же ты тут делаешь, старая лисица? Колдун произнес несколько слов, которых молодой матрос, конечно, не понял, и указал на дерево.

— Верно, он молится лесным духам, — сказал себе Кардосо. — Пусть себе забавляется сколько ему угодно.

Матрос вернулся к драю и сообщил доктору и Диего о своей встрече.

— Наверное, он охотится за какой-нибудь двуутробкой, — заметил доктор. — Вперед, Ниро Варанга.

— Хм, этот колдун зол на нас за мой знаменитый удар, но если я встречусь с ним с глазу на глаз, то непременно сверну шею и ему, и его страусу, — проворчал Диего.

Драй выехал из лесу, проехал по долине, снова переехал через Стивенсон близ слияния его двух притоков — Линдсея и Росса и поехал прямо к северу, направляясь к горам Андерсон, вершины которых ясно выделялись на озаренном ночным светом небе.

В продолжение всей ночи путешественники шли по этой бесплодной, опаленной солнцем, лишенной всякой растительности и покрытой громадными камнями равнине. На заре они перешли через Эдминг — короткий поток, теряющийся в песчаных восточных долинах близ сто тридцать пятого меридиана — и в восемь часов утра остановились у отрогов гор Андерсон, тянущихся вдоль двадцать шестой параллели.

Впрочем, их остановка была короткой: они боялись, как бы колдун и его племя не сыграли с ними какой-нибудь скверной шутки, и вскоре снова пустились в путь, чтобы как можно больше увеличить расстояние между драем и лагерем дикарей™ Несмотря на удушливую жару, они шли все дальше на север, понукая быков и лошадей, которые тоже были впряжены в драй.

Вскоре путники перешли один за другим два потока, сначала Уилл, а затем Коглин, прошли мимо горы Даниила, стоящей совершенно одиноко и имеющей вид огромного конуса, затем перешли также реку Дафрид и около шести часов, после громадного перехода в шестьдесят миль, остановились на берегу реки Финк.