Такие брутальные средневековые единоборства, когда все грузят друг другу по самому максимуму, а все удары отбивают своим лицом или лбом в лучшем случае.

Это он зря стал выделываться на публику, впрочем, и так бы ему ничего не помогло. Кроме удара сзади, конечно, если бы только со спины ко мне смог подобраться незаметно. Но уже не в этот раз.

Сильно могучий Хоб смело полез в рукопашную, сблизился со мной и этим очень помог. Ведь я должен, как минимум, изобразить хоть какой-то удар по нему самому для полной достоверности происходящего.

Я коротко приложился кулаком по виску повернутой в сторону бьющей руки головы горбуна.

И удар оказался весьма суровым, если бы не побоялся тупо кисть сломать или успел бы найти и использовать кастет, мог бы и висок пробить. Однако я не на физическую силу удара сейчас упор делаю.

Выглядит мощным и резким ударом — больше мне ничего и не требуется для тренировки основного умения.

Сильный ментальный удар по сознанию Хоба уже переформатировал ему все мозги в какую-то другую консистенцию, пока он только начал замахиваться.

Совсем не такую агрессивную, возможно, теперь он просто стал безобидным дурачком в этот момент.

Хоб молча уткнулся лицом мне в живот, манипулятор левой руки на жилетке постепенно разжался, тогда я увесистым пинком в грудь отправил его тушу полежать прямо в середине круга.

— Да, силенки прибыло заметно, килограммов сто двадцать могучей плоти отлетело от меня на добрых три метра, — заметил я про себя.

В принципе свою силу я проверил еще в пути простым и доступным мне способом. Залез под козла и смог оторвать его тушу от земли, ментально заставляя не брыкаться в этот неприятный для него момент. Поэтому с большим основанием рассчитываю на свои новые характеристики СИЛЫ.

Сразу же наступила потрясенная тишина, замолкли голоса в поддержку вожака банды. Остальные бандиты не верят своим глазам, Ксита, с открытым сексуально ротиком, даже натянутый лук опустила, тоже не ожидая такой скорой развязки.

И опытные наемники остановились в этот момент, рассматривая изо всех сил упавшего ничком Хоба.

Чтобы так с одного короткого удара по голове вырубить горбуна, ну это очень сильным нужно быть, просто феноменально могучим бойцом.

А кто сказал, что я не именно такой герой?

Я выгляжу здорово уверенным в себе и жестким мужиком, прошел в одиночку земли зверолюдов. Только Хоб все равно производит, то есть уже производил, гораздо более сильное впечатление.

Однако главарь молча валяется на грязной земле и не пробует подняться, вообще больше никак себя не проявляет, как личность и боец. В общем мстить совсем не спешит и этим страшно расстраивает своих верных болельщиков.

Молчание затянулось на двадцать секунд, когда наконец следующий по уровню авторитета, вероятный преемник вожака, широкоплечий бандит с кривым шрамом через все лицо выхватил нож того же самого Хоба из-за своего пояса и, больше не мудрствую лукаво, открыто бросился мстить за своего предводителя.

За ним и все остальные бандиты создали кучу из бегущих ко мне мужиков.

Этот бандит первым получил по мозгам на встречу, чтобы меньше размахивал опасным предметом, тоже повалился на меня, потом он завалился от моего встречного удара под ноги своим приспешникам.

Тут один за другим щелкнули два лука, площадка расцвела от разных стонов, криков и цветастых выражений, которыми подстреленные сбоку бандиты крестят своих обидчиц.

Похоже, заметив клонящуюся в мою сторону победу, лучницы быстро сориентировались, сделали своевременный и очень правильный выбор в пользу будущего триумфатора-победителя. Ну и общую нашу победу резко приблизили. Если уж непобедимый Хоб замертво полег от моей плюхи, значит у всех остальных бандитов шансов вообще нет.

Ну и правильно, что симпатичные женщины быстро осознали, чья берет и выступили на моей стороне. Да и товарищи их бывалые спешат ко мне на помощь, которая мне уже и не требуется.

Впрочем, я уверен, что лучницы давно уже мечтали пристрелить пару или сразу всех бандитов особо мучительным способом. Не может быть такого, чтобы грязные намеки и постоянное хамство очень противных по совместной жизни в лесу отморозков не выводили их каждый день из себя.

Оставшиеся на ногах двое молодых бандюков повели себя очень по-разному.

Один кинулся ко мне, нарвался на ментальный и обычный удары, второй попробовал убежать, понимая, что все сложилось против них сейчас.

И что пришло время спасать свою жизнь, раз старшие товарищи больше не могут ни наказать за проявленную трусость, ни похвалить за стойкость и фанатичную преданность банде.

Снова щелкнул лук и завывший от боли паренек завалился недалеко от спасительных кустов со стрелой в боку.

— Это правильно! Что не дала убежать! — показываю я большой палец Ксите.