Только на сколько человек хватит моей ЭНЕРГИИ, чтобы поступать с ними, как с Хобом и его подельниками?

Один — значит беззащитен против любого удара сзади и первого лихого человечка за спиной.

Зайти в меню Системы я пока опасаюсь, придется глаза зажмуривать и оказаться полностью без защиты, не видя в этот момент сознания соседей за столом. Да и подозрительно это будет выглядеть, вдруг кинет любой из наемников мне нож в горло и все, прощайся с жизнью храбрый победитель чудовищного горбуна Хоба.

— Желательно как-то подтолкнуть наемников на то, чтобы отправиться со мной подальше отсюда — это главное в моем предложении для них. Здесь у них репутация, по их же словам, непоправимо испорчена. Королевство вроде как совсем небольшое, значит придется уезжать из него, про появление таких товарищей в любом месте быстро узнают и пришлют карательный отряд местные феодалы, а то и сам король, — я продолжаю работать челюстями, радуясь наконец нормальной еде и человеческому обществу.

— Давайте поговорим, как жить дальше, — предлагаю я, когда хобова брага закончилась, а мужики немного повеселели.

Лучницы, кстати, Ксита и Фиола, к ней не притронулись и даже смотрят на пьющих товарищей без особого восторга. Не осуждают мужиков, конечно, не тот у них в коллективе статус, только я-то со своим умением ощущать эмоции вижу, что не нравится лучницам дурно пахнущий и вонючий напиток.

Понятно, что этой же брагой на них мужики потом дышать будут, когда захотят развеяться с подругами после обеда.

— Давай, Андер. Расскажи нам, как очутился здесь и как ты смог пройти через Дикое поле? Или ты только краем прошел его, если из Вольных баронств бежал? — начинает основательный Терек.

Ага, намекает, если я сам из беглых крестьян, то это не такая проблема теперь, когда я оказался в густом лесу на стоянке разбойников, грабителей караванов. Ну, точно это тут самое малое прегрешение среди всех остальных.

Только выпорют кнутом и отправят на рудники кайлом стучать при возможной поимке, тогда как остальных минимум виселица ждет, а то и того, что сильно похуже.

Остальные с интересом смотрят на меня и готовы слушать.

— Нет, в Вольных Баронствах я никогда не был. Прошел пол Дикого поля я сам один, уходя от погони. В плен там едва не попал, около второй крепости по течению, Теронил называется. Зверолюды начали свое наступление на людские земли, а я по делам там оказался, на том берегу Станы. Сопровождал своего хозяина, он по торговым делам приехал, там и остался. Когда нелюди на своих зубастых лошадках окружили ночью поселение, его сразу убили, потому что он на воина был похож и мечом размахивал. Ну, я раскидал зверолюдов вокруг себя и убежал в темноте. Сам то я не воин и не землепашец, больше по борьбе мастер, — я уже решил использовать свои школьные навыки борца в качестве объяснения того, чем я своего занимался в Империи.

Пяток приемов помню, больше пока мне и не потребуется.

Под воина косить нет смысла, ничего я с оружием не умею, на крестьянина или мастерового я не похож. Электриком тоже не представишься так сразу, пока электричество не изобретено, поэтому буду для начала профессиональным борцом. С какими-никакими навыками вольника и моей теперь невероятной силой я легко закину любого соперника куда угодно.

— Вернуться обратно к реке не смог, сплошные караваны зверолюдов шли в том направлении. Я спрятался в какой-то яме целый день и смог все рассмотреть, сколько племен за один день прошло мимо меня в набег. Ушел с дороги подальше и шел в сторону Вольных баронств или вашего королевства. Деваться все равно больше было некуда, обратно в свои земли мне оказалось никак уже не пройти. Только с веревкой на шее такое возможно в тот момент оказалось. Убил камнем одного возницу-нелюдя на подводе, забрал его воду и оружие, лепешки еще эти сраные. Так и выживал, пока не нарвался на посыльного на козле. Того тоже заколол копьем, скотину заставил себя слушаться, безжалостно отлупив до полусмерти, и пошел с ней в поводу к лесу, — замолкаю я, давая оценить мой рассказ зрителям.

— Повезло тебе сильно, что от второй крепости до леса добрался и волки тебя с конем не схарчили.

— А, волки тоже были на моем пути. Заколол троих, двое убежали сами, — как бы только теперь вспоминаю я случившееся по пути.

— Теперь вы расскажите, как попали в разбойники и почему сидите здесь, в этом лесу, столько времени?

Вздохнув, рассказ начинает Вертун, медленно и подробно объясняя мне, как неудача при защите монастыря и бегство от явно превосходящих сил противника ради спасения своих жизней привело их понемногу по ту сторону закона:

— Все одно за другое цеплялось, плюс еще подлость графская. Монастырь, когда его уже взяли, мы девок схватили к себе на седла, которые поумнее оказались и погибать страшной смертью тоже не захотели. Оказались сами беглецами от присяги, а вскоре и граф Апольчивер сразу же заплатил отступное за монастырь, договорился с церковью полюбовно, потом объявил розыск на нас. И церковь тоже объявила за то, что не погибли мы в захваченном монастыре, как должны были, а теперь оказались видевшими все, что там творилось. За такие преступления графа должны были отлучить от церкви, а оказались виноватыми только мы. Больно уж мы много его воинов порубали в схватках на стенах — этого всесильный граф не забыл, обещает нас лично на колесо отправить.

— То есть очень странно получается! Церковь розыск объявила, потому что плохо воевали, а граф Апольчивер за то, что слишком хорошо? — негромко смеюсь я, понимая суть дела. — То есть вы теперь нежелательные свидетели его преступлений и сговора с церковью, поэтому только тихое сидение в лесу вас спасает?

— Да, так все и вышло. Сначала каких-то его любимцев убили в свите сына и одного из сыновей тоже потом. Ну еще и в Жофере побуянили в трактире, стражники сдуру полезли на нас с оружием, коты городские ленивые. Хотели нас арестовать, дуралеи бестолковые. А мы по пьянке и после таких известий о всеобщем розыске не сдержались. Весь ночной наряд из четырех человек отправили к отцам небесным. А в лесу нас так просто не возьмешь, тут всегда есть где укрыться.