— Конечно докажу, — сказал я и услышал писк нового сообщения.

Глянул на него и увидел первые строки. Оказывается, эсэмэска пришла от секретаря графа Горского, отца Кеши. Что он хочет? Плевать. Не до него сейчас.

Я не стал открывать сообщение, а продолжил разговаривать с Громовым.

Когда я вернулся в общежитие, мои соседи по комнате укладывались спать. Но прежде чем завалиться на боковую, они снова поздравили меня с моими достижениями, а уж потом улеглись по койкам.

А буквально через минуту выключили свет. Мне пришлось в темноте сунуть поясную сумку под койку. Апофиса в ней уже давно не было. Он опять куда-то перенёсся, используя мрак. Но я за него не переживал. Он способен ускользнуть от любой опасности.

Придя к этой мысли, я улёгся на скрипнувшую койку и мгновенно вырубился, как бревном по голове ударили.

Проснуться же мне довелось рано утром от шума в коридоре. Кто-то ходил по этажу, стучал в двери и громко говорил:

— Подъём, кадеты! Проверка!

— Какая на хрен ещё проверка? — зло выдохнул я, разлепив пудовые веки.

Мой смертный организм ещё недостаточно отдохнул. Он пытался взять своё за те сумасшедшие дни, что я провёл в Пустоши. Вот и не хотел просыпаться, страстно умоляя меня не поднимать голову с подушки.

— Наверное, будут всякие запрещённые штуки искать, — хриплым со сна голосом прогудел Доброслав и прикрыл ладонью мощный зевок.

— Какие ещё запрещённые штуки? — встревожился Стрижов, быстро растирая пальцами помятое лицо с синяками под глазами.

Он будто не спал полночи. Да и у Толстого была похожая физиономия.

— Всякие. Стена же рядом. Мы, считай, чуть ли не на переднем краю борьбы с Хаосом, — принялся объяснять Румянцев, свесив с койки волосатые ноги. — Вот преподаватели и устраивают проверки на скрытых хаоситов. Часто же бывает, что доблестный рыцарь сам становится ужасным драконом. Но вы это… не забывайте ещё о том, что к запрещёнке относятся выпивка, травка и прочая дурь.

— Фух, у меня ничего такого нет, — с облегчением выдохнул Стрижов и сразу повеселел.

Зато с меня мгновенно слетел сон. У меня же в поясной сумке тихо-мирно лежит амулет жрицы богини Маммоны!

А ещё у меня есть враги-кадеты. Тут тебе и старшекурсники, и Эдуард, и прочий люд. Будь я на их месте, точно бы подкинул недругу какую-нибудь компрометирующую вещицу. Пару раз в прошлом я так и делал. Весело было.

— Надо бы подготовить вещи для досмотра, — деланно спокойно сказал я и потянулся.

— Хорошая идея, — поддержал меня Румянцев и начал раскладывать на койке свои шмотки.

Я занялся тем же самым, украдкой ощупывая все карманы, подкладки и даже швы.

Благо имущества у меня было немного, так что уже через пару минут я нашёл за подкладкой спортивной сумки небольшой целлофановый пакетик с белыми кристалликами.

Вот суки! Наркоту подсунули! Да ещё довольно тяжёлую! За такую пять лет можно схлопотать даже дворянину.

И что мне с ней делать? Окна не открываются, пакетик не выбросишь. А за дверью уже стоит смертный, требующий открыть её. Подкинуть кому-то из соседей? Нет, это крысиный поступок, я же не потомок бога подлости.

— Один момент! — громыхнул Доброслав и пошёл к двери.

Пришлось незаметно положить наркоту в поясную сумку. А ту завести за спину и засунуть под майку, заправленную в трико.

Млять! И ведь никто не поверит, если начну говорить правду. Мол, мне эти кристаллики подбросили.

— Кадеты, отойдите к стене и замрите! — приказал один из двух вошедших мужчин.

Оба оказались вооружены тонкими железными палочками. Их касания разрушали даже самые лучшие иллюзии.

Молодцы, отлично подготовились, пожри их Ёрмунганд!

Они сразу же принялись осматривать вещи Толстого. Тщательно, сноровисто, словно всю жизнь искали контрабанду. Даже подушку проверили и в рваные носки ткнули железной палочкой. Потом смертные и самого Толстого проверили. Чуть в задницу к нему не забрались. Но тот оказался чист.

Тогда они взялись за побледневшего Стрижова, побаивающегося всего на свете. Мужчины заметили состояние трусоватого паренька и с особой тщательностью начали проверять его вещи, порой выпуская меня из поля зрения. Этим-то я и воспользовался…