– Именно, что придушить… Это ж надо так все испортить!

Восемь пар глаз практически одновременно уткнулись в обтянутый спортивными штанами тугой Клавин зад.

– И ведь не факт, что этот бездельник через день-другой не вернется, – пробасила со своего шезлонга Барбара Ягеллоновна, в кулуарных диалогах аборигенов Баба-Яга, директриса престижной частной гимназии и по досадному недоразумению супруга скромного местечкового фермера Васи Сидорова.

– С этого станется, – поддержал ее Павел Петрович Ангел, ответственный социальный работник республиканского масштаба.

Остальные ограничились кивками и вздохами. Трикотажный тыл возмутительницы спокойствия был оставлен на некоторое время в покое. Счастливая его обладательница устроилась в ближайшем отдалении, настороженно внимая доносившимся с пляжа репликам.

Предложение священнослужителя Александра Шумского, последовавшее за рядом ничего не значащих глупостей, было встречено глубокомысленным молчанием. Хорошая мысль – что тут скажешь. Но столь категорическое вмешательство в жизнь поселка требовалось осмыслить. Лишь баба Клава мгновенно сориентировалась в обновляющемся на глазах жизненном пространстве, громко икнув и приблизившись к сильным мира сего на несколько метров:

– Конечно, лучше! Этого я на себя возьму – хоть какая копейка к пенсии будет. Не сумневайтесь.

Сомневающиеся ответили единым залпом возмущенных взглядов. Но баба Клава привыкла к борьбе. Дернула скукоженным плечиком, шмыгнула сморщенным носиком и стрельнула в обратном направлении скрюченным не первой свежести указательным пальцем:

– А, спугалися, проходимцы? Ладно, можете дух перевести: не буду я ему о ваших планах докладывать. Так и быть, сжалюсь.

– Вы о чем, милейшая? – напрочь проигнорировав ставшее привычным обращение, уточнил у старой сплетницы отец Александр.

– Это как о чем? О готовящемся преступлении. Вы ж тока шо меня придушить собирались. Можно подумать, такие вопросы быстро решаются! Детский сад, прямо!

– А вы полегче, полегче на поворотах, уважаемая, – подала хорошо поставленный голос директриса Сидорова. – До удушения дело не дойдет, можете быть спокойны, но, кто знает, с чем вам придется встретиться на жизненном пути в ближайшие двадцать четыре часа… Автомобиль с испорченными тормозами, утечка газа или скользкие мостки на речке. Так что думайте, когда говорите, милая моя. Жизнь – штука коварная. Особенно, если так назойливо на это коварство набиваться.

– Ну, бой-баба! – восхитился Павел Петрович, давно подбивавший клинья к соседке. – Не говорит – пишет. И сразу поэмами!

– Не про тебя она эти поэмы пишет, – стиснув зубы, процедил появившийся ниоткуда супруг ораторши. – А будешь клеиться, я твой пластырь на другие цели употреблю, есть у меня идейка.

– Вася, прекрати молоть ерунду! – энергия Барбары Ягеллоновны переключилась на супруга.

Агнешка в который раз зареклась называть домашних питомцев человеческими именами. Но кто мог подумать, что в чуть ли не сельской глуши встретится на Санта-Барбарином пути еще одна носительница столь редкого имени. Да какая! Послевкусие от встречи с Бабой-Ягой омрачало последующий за ней день или вечер. Заодно и пушистая тезка несправедливо изгонялась из гамака или постели до лучших времен.

Коханая не могла понять, отчего ей так несимпатична соседка. Но у сердца свои предпочтения, а посему и сегодняшний вечер бедная Варька проведет в старом плетеном кресле, сердито наблюдая за манипуляциями хозяйки со стороны.

Собравшиеся еще немного подискуссировали, обменялись десятком едких замечаний и сомнительных комплиментов и вынесли вердикт: милицию в исчезновение Собесского пока не впутывать, но для подстраховки пригласить из города частного детектива средней руки. Пусть покружит по окрестностям, поспрашивает жителей. В общем, создаст видимость активной гражданской позиции обитателей Престижного. А там уж, как Бог даст.

Поначалу хотели сброситься, но неожиданно вмешался молчавший до сих пор шоумен и писаный красавец Ян Донской:

– Позвольте оплатить это удовольствие в гордом одиночестве. Никогда в жизни не приходилось играть роль спонсора.

Ему позволили, наказав выбрать что-то среднее между полным отсутствием и редким присутствием сыщика.

– Есть у меня такой на примете, – подсказал начинающему спонсору Ник Семашко. – Ни рыба ни мясо. Нос у него короткий, зрение никакущее, ноги заплетаются даже на городских тротуарах. Любовников годами выслеживает, собак десятилетиями ищет. В общем, подойдет.

– Десятилетиями – это хорошо, – мечтательно прошептала баба Клава, определяясь с размером аренды пустующей половины дома. – Это нам очень даже подойдет. За хорошую идею надо будет Николеньке занесть яиц свеженьких. Десятка два. И уборку на пустой половине устроить. Генеральную.

На том и разошлись. Агнешка ушла первой. Если бы не директриса, можно и в пляс пуститься. Денег с нее не затребовали, чего она так боялась. И милицию пока не вызывали, чего тоже не хотелось бы. А Франек… А что Франек? Погуляет и вернется. Ведь возвращался всегда.