– Лучше прямо сейчас, – возразила она. – Нам ещё нужно составить план для первого ингредиента.

Часы у кровати показывали 11 ночи.

– Так поздно… – замялась я, но тут же поняла, что во Дворце наверняка никто не спит. – Ладно, погоди секунду.

– Жду, – просияла она.

Я на цыпочках прокралась в коридор. В доме царила мёртвая тишина. Когда я была маленькой, дедушка часто засиживался до поздней ночи за своими зельями, но теперь он принимал в десять часов снотворное и не просыпался до утра.

У дверей в лавку я задержалась и перевела дух. Ночью здесь было жутковато: в рассеянном свете фонарей тускло поблёскивали ряды банок на полках. Воздух был неподвижен. В углу темнел экран для Вызовов, и я прижала ладонь к стеклу. Оно показалось очень холодным. Я никогда не делала этого раньше: а вдруг не сработает?

– Ренел Ландри, – сказала я стеклу.

Под рукой появилось лицо Ренела, и мне пришлось прикусить язык, чтобы не вскрикнуть от неожиданности.

– Подойди ближе, Саманта Кеми, – он протянул через стекло руку. Я взяла его за руку и постаралась не вздрогнуть. Он сильно дёрнул – и в один миг я оказалась во Дворце. Совсем не похоже на предыдущий раз.

Видимо, все чувства были написаны у меня на физиономии, и советник ухмыльнулся такой наивности.

– Если ты уже была в этом месте, Перемещение становится проще. Поток волшебства запомнил твой отпечаток, – и он направился к Рогу Одина: тот словно дышал в мерцании канделябров.

– Ты знаешь, что надо сделать, – сказал он.

Я шагнула вперёд и прижала палец к экрану. Как с Золом и Зейном, из рога вылетел клуб дыма, как от огня. Я почувствовала, как лицо овеяло жаром.

– Я участвую… но мой дед отказался, – сказала я.

– Без Остейнса? – Ренел поднял брови. – Я должен сообщить семейству, – я уже решила, что меня не допустят к Охоте.

Но советник уже вынимал из кармана запечатанный свиток.

– Твой пропуск в Дикие земли и первый ингредиент, – с этими словами он развернул меня и протолкнул сквозь стену. Стена прогнулась и расступилась, и я упала на пол в лавке, ударившись о каменный пол и задыхаясь. Экран для Вызовов потускнел.

Я кое-как отдышалась, прежде чем пальцем нащупала печать. У меня замерло сердце.

Я могла уже безнадёжно опоздать.

– По крайней мере, не теряли времени до завтра, – Кирсти посмотрела на свиток. – Вряд ли нам бы вообще что-то светило, если бы мы столько копались. Эту штуку нигде не купишь.

– Что, совсем безнадёга?

Её часы представляли собой сложное устройство со множеством перекрывавших друг друга циферблатов, показывавших часовые пояса, фазы луны и приливы и отливы.

– Нам просто надо это сделать. И начать прямо сейчас.

– Что тут творится? – В дверях моей спальни стояла мама в пурпурном халате. За спиной у неё маячил папа с книгой в мягкой обложке в руках. Прямо скажем, я не особо таилась, поднимаясь наверх из лавки. Попросту говоря, от моего топота мог бы проснуться сфинкс.

Судя по тому, как они смотрели на нас с Кирсти, родители всё поняли. Но, к моему облегчению, не казались рассерженными. Скорее, измученными.

– Ох, детка, – вырвалось у мамы.

– Прости. Но я хочу это сделать. Мне необходимо это сделать. Это мой шанс… – у меня не хватило слов.

– Сэм, это твой выбор, – папа потянулся ко мне. – Но у нас нет денег, чтобы как-то тебе помочь. Зарплата Кирсти, проезд в Дикие земли, дорожные расходы… Нам нечем за это платить.

– Кирсти выручит меня. Она выручит нас.

К моей радости, они вроде бы пришли к молчаливому соглашению.

– Завтра тебе придётся самой сказать об этом деду.

– Наверное, я уже уеду, – я помахала свитком.

Папа прочёл название ингредиента и сдавленно охнул.

– Боже мой!

– Что там? – спросила мама.

– Морской жемчуг, добытый при полной луне. Толчёный. 30 грамм, – отчеканила я, уже выучив это наизусть.

– А в наших запасах его нет? – поинтересовался папа.

Я покачала головой.

– Я только что проверила, – в склянках на полке был пробел между Мерлиновой бородой и мышиным горошком. И никакого жемчуга вообще – вот такая моя удача.

– Но следующее Воспарение уже завтра! – воскликнула мама. – В новостях говорили.