Теперь дежурные наблюдали на своих экранах не меня, а тот фильм, который продюссировала Зоэ. В фильме этом всего один актёр, очень на меня похожий, но в реальности не существующий. И теперь он будет на протяжении трёх дней очень натуралистично страдать от жажды, орать, биться головой о мягкие стены, ну и всё такое…

А я, тем временем, буду уже довольно далеко отсюда. И сделаю всё возможное, чтобы хозяин этого гостеприимного дома понёс ответственность за всё, что он уже совершил или собирается совершить.

На суде ему зачитают приговор, из которого будет следовать то, что наказывают его за преступления против Императора и государства.

Но я то буду знать, что это сама судьба наказывает его за попытку совершения преступления против меня, любимого. И так будет с каждым!

— Так, Зоэ, — обратился я к обитательнице своего импланта, — ты сможешь поддерживать связь с установленными тут жучками и оперативно изменять видеоряд, если в том будет нужда?

— Конечно, — заверила меня Зоэ, — я вообще всю эту сетку буду дистанционно контролировать, и если нам будет нужно, все системы этого поместья будут исполнять нашу волю.

— Хе, — мне понравилось то, что я услышал, — то есть, если, предположим, поместье будут штурмовать, мы сможем в самый неожиданный момент отключить там электричество…

— И не только, — самодовольно перебила меня псевдоличность, — мы им и газ отключим, и воду, и всё на свете…

— Это хорошо, — я на секунду представил себе, как имперский канцлер дёргает ручку двери туалета, а дверь ему не подчиняется, — надеюсь, что штурм состоится…

— Чтобы штурм состоялся, тебе надо уже давно быть не тут, — назидательно проворчала Зоэ, — а рядом с Прониным. И всё, что касается заговора, должно быть ему уже известно.

— Ну да, — согласился я, — пока он согласует свой визит к самодержцу, пока будут разработаны меры, пока силы и средства сосредоточат… Время пройдёт. А у нас всего три дня. И мы, к сожалению, не знаем деталей, то есть когда и кому поручено устранить Императора. Это здорово усложняет наши действия, нам не известно, кем и когда будет нанесён этот обезглавливающий удар, а значит, не сможем к нему полностью подготовиться и эффективно его предотвратить…

— Боня там крутится, — сказала Зоэ, — может будет ещё какая информация, может и узнаем что-нибудь ещё…

— Хотелось бы, — я ощутил, как уходит время, — но, наверное, погостили мы тут, пора и честь знать…

— Да, жучки установлены. Всё, что было необходимо тут сделать, мы сделали, — согласилась со мной псевдоличность.

— Тогда, спасибо этому дому, пойдём к другому, — хмыкнул я, начиная процесс астрального перехода прямо в палату, где приходил в себя после покушения генерал-майор Пронин.

— Свят, свят, свят… — эти слова прозвучали сразу, как только я достиг места назначения, то есть материализовался в палате, где лежал Пронин.

И слова эти, как вы понимаете, ему и принадлежали. Он снова пережил лёгкий шок, когда на его глазах из воздуха возник я.

Ну ничего, хе-хе, со временем привыкнет.

Уж больно удобен такой способ преодоления больших расстояний. Время экономится, да и энергетические затраты, по мере того, как я становлюсь сильнее, и мои резервы возрастают, становятся вполне приемлемыми. Так что возьмём его на вооружение в скором времени.

— Как ваше драгоценное здоровье? — участливо поинтересовался я у генерала, который тихо охреневал из-за моего, в высшей степени неожиданного, появления.

— Если бы ты спросил меня об этом минуту назад, — ядовито произнёс он, — я бы ответил, что уже лучше, но сейчас я в этом уже не так уверен.

— Ну извините, — я попытался напрячь свои мимические мышцы так, чтобы выразить искреннее раскаяние.

Но, судя по скептическому взгляду генерала, в этом я не очень преуспел. Ну да ладно, главное, политес соблюли.

— Понимаете, дело у меня к вам весьма важное и совершенно безотлагательное, — я заметил, что когда я начинаю разговаривать с государственными служащими, то меня тянет выражаться кондовыми канцеляризмами. Наверное, моё подсознание пытается максимально доходчиво донести до них мою мысль.

— И что у тебя за дело такое? — генерал немного поворочался, и, выбравшись из-под одеяла, уселся на кровати.

Я еле сдержался, чтобы не заржать аки конь. Поясню. Когда он сел, то я, к своему немалому удивлению, увидел, что одет он в игривую такую розовую (!) пижамку.

Заметив, что я безуспешно давлю лыбу, он сокрушённо обвёл глазами свою одёжку и пояснил:

— Это меня тут так одели, — и сокрушённо развёл руками, — более ничего не нашли…

— Это не принципиально, — пробулькал я, с предельным напряжением всех своих душевных сил о пытаясь унять непреодолимое желание расхохотаться во всю глотку, — и здоровьем вашим я интересуюсь вовсе не из вежливости или праздного любопытства.