Вообще-то, Наставник никогда не ставил передо мной невыполнимых задач, но в этот раз я чувствовал себя тем самым посланцем, отправленным незнамо куда, чтобы найти незнамо что.

Тем временем, перрон опустел — половина сошедших пассажиров отправилась в сторону моста через реку, а вторая — разъехалась на тех самых частниках или отправилась в сторону городка, название которого и носила станция. Выбрав направление, куда не пошёл вообще никто, я бодро зашагал прямо по склону ближайшего холма. Ещё в городе, я внимательно изучил онлайн карту и понял, что нифига не понял.

Поначалу, я просто наслаждался погодой и неожиданным чувством свободы, которое меня охватило, как только я сошёл с поезда. Знакомые из детства дух приключений и тяга заглянуть за горизонт — наполняли каждое моё движение лёгкостью и даже эйфорией. Цветущие деревья и покрытые сочной зеленью склоны будоражили лучше игристого вина, а обилие встречающихся на пути ферм и крохотных поселений не раздражало, а скорее вызывало чувство лёгкой зависти к этим счастливым людям, живущим посреди такой красоты.

Однако, через несколько часов, усталость немного охладила мой энтузиазм и я вспомнил о цели своего пребывания здесь. Простейшая задача — найти укромное местечко для использования Печати, уже не казалась такой тривиальной. Наивный чукотский юноша — мне предстояло на деле узнать, что представляют собой эти предгорья. Безлюдная локация? В густонаселённом районе, близ столицы? — До самого вечера я, как прокажённый, шарахался от многочисленных шале и туристических баз, не все из которых пустовали.

А ещё, я открыл для себя одну очень раздражающую городского жителя особенность гор. — Поднимаешься ты на холм, думаешь, что с его вершины сможешь осмотреться хорошенько, а поднявшись, видишь перед собой лишь спуск вниз, если не обрыв, и склон следующего холма, зачастую более высокого. Такие вот утомительные горки. А я ведь не Сивка. Да, организм Знающего значительно выносливее и сильнее, чем у обычного человека, но мы остаёмся людьми, со всеми ограничениями и слабостями человеческой природы.

Когда начало смеркаться, я принялся искать место для ночлега. Ночлега, мать его, в горах!!! Одному. На природе. Без стен и крепкой двери. Сказали бы мне ещё год назад... Одно дело в рейде, где-то в степи или тех же горах, когда с тобой толпа Знающих, от которой всё живое разбегается, а неживое... само виновато. И совсем по-другому "выезд на природу" ощущается вот так — тет-а-тет. Следовало признаться самому себе, что, в глубине души, я надеялся на лёгкую прогулку — сошёл с электрички, чуть ли не за первым холмом раскрыл Печать, побродил пару часиков по живописным горам и обнаружил ту самую пещеру. А потом вообще красота — забрал оттуда небольшой сундучок или что там оставил мне Суэн и в тот же день отправился домой. Н-да.

Для ночлега я выбрал небольшую "террасу", почти на вершине одной из господствующих высот. Поужинал остатками курицы, купленной ещё в городе — дальше буду питаться консервами, сырокопчёной колбасой, галетами и лапшой быстрого приготовления, которых по мои расчётам должно хватить на неделю. Если и в этот срок не уложусь, придётся вступать в торгово-денежные отношения с местным населением. И откуда это гаденькое предчувствие, что неделя — далеко не предел моим мытарствам?

А потом наступила ночь.

Большинство городских жителей, на генетическом уровне, давно забыли что такое настоящая ночь — когда за границей светового круга от костра, не видно вообще ничего. Только огонь перед тобой, небо усыпанное невероятным количеством звёзд и, далеко внизу — россыпь огоньков небольшого городка, будто отражение всё тех же небес. В окружившем меня непроглядном мраке, то и дело чудились звуки шагов, хруст сухих веток и мерещились чьи-то горящие глаза. Было жутковато. Да страшно было. Очень.

У меня имелась палатка, которую я даже разложил. Но так и не полез в неё. Стоило забраться в эту одноместную конуру, как мне начинали мерещиться шаги и треск веток. Ощущение, что кто-то уже стоит перед палаткой и замахивается... топором, например, было таким вопящим, что я вылетел на свежий воздух, спустя всего минуту.

Я, конечно, окружил свой лагерь защитными Вязями, в том числе вырезанными на металлических пластинах — мне уже доводилось использовать такие в рейдах — которые действовали и как сигнализация, и как первый рубеж обороны, и как отпугивающее предупреждение для животных и насекомых, что сюда лучше не лезть. Но ведь есть ещё риск столкнуться с изменённым зверьём и горной нечистью, которой зафиксировано уже множество видов — различными группами из столицы.

Также, я хорошо помнил рассказ, услышанный мной однажды в Баре, о рейде конторских на крупную стаю перевёртышей, поселившихся в этих горах. Тот рейд никого не нашёл и даже, якобы, отчитался о том, что стая ушла в соседнюю республику, через труднопроходимые горные перевалы... Угу, или дети Ярости — непревзойдённые мастера скрываться на любой дикой местности — заставили конторских думать так, как было выгодно стае.