— Дмитрий Александрович, — я вздохнул, глядя на упрямо сжатые губы цесаревича. Всё-таки один недостаток я в нём нашёл: он действительно упрямый, как баран. Или, как это правильно сказать политкорректно, целеустремлённый? — Кроме оборудования, которого действительно не хватает, нам здесь не хватает опытного хирурга и не менее опытного анестезиолога. Последнего так и вовсе с повторным инфарктом увезли. И, давайте начистоту, я не хочу отвечать за вашу жизнь, и особенно я не хочу отвечать за неё перед вашим отцом.

— А я думаю, что Александр Васильевич с не меньшей радостью предоставит нам хирурга, анестезиолога и даже парочку совершенно очаровательных медсестёр, отличающихся высоким профессионализмом. Возможно, он даже сам решит остаться, приобщиться к природе, подышать свежим воздухом и доказать на деле свою квалификацию, — цесаревич попробовал приподняться на локтях, но тут же упал на спину и выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Не вставай, — рявкнул я, вскакивая и кладя руку ему на плечо. Бросив беглый взгляд на Александра Васильевича, понял по его виду, что главный анестезиолог совершенно не хочет доказывать свою профессиональную квалификацию в этой глуши на границе с Мёртвой пустошью, где нас чуть заживо не схарчили. — С ума сошёл? Хочешь похерить мою работу?

— Вот видишь, — простонал Дмитрий. — У меня от этого незначительного движения швы чуть не разошлись, а ты хочешь засунуть меня в машину и куда-то везти? Мог бы на пустошах бросить и не изгаляться, чтобы так избавить мир от моего присутствия.

Я повернулся к главному анестезиологу, который задумчиво смотрел на меня, видимо, оценив неформальность нашего с Дмитрием общения. Ну не буду же я ему рассказывать, что он мой потенциальный зять, в конце концов! Александр Васильевич же правильно расценил мой взгляд и, вздохнув, посмотрел на цесаревича.

— У меня больше нет сил и желания с вами спорить, ваше высочество, — наконец произнёс он. — Я свяжусь с главным лекарем императорского дома, чтобы он отправил сюда бригаду, оборудование и необходимые лекарства…

— Нет, вы направите сюда своих людей с вашим оборудованием и вашими лекарствами, — твёрдо произнёс цесаревич, прямо глядя на него. Не удивительно, что после произошедшего никому из людей, работающих на корону он, похоже, больше не доверяет. Но оборудование-то из имперской больнички чем ему не угодило? Или он любит мужественно преодолевать трудности?

— Хорошо, я отправляю сюда свою бригаду с оборудованием, но при одном условии: если они увидят хотя бы намёк на то, что не смогут справиться с ухудшением вашего состояния в местных условиях, то сразу же загрузят вас в машину и увезут в клинику.

— И… — начал Дмитрий, но Александр Васильевич, пользуясь его довольно уязвимым положением, добавил.

— И вы не будете возражать ни одним словом и ни одним жестом.

Я долго смотрел на него, потом перевёл взгляд на Дмитрия, потом опять посмотрел на анестезиолога.

— Вы что, с ума оба сошли?! — наконец, мне удалось сформулировать нечто членораздельное и без мата. — Как вам вообще пришло в голову подобное?!

— Его высочество прав в одном, — Александр Васильевич посмотрел на меня, сурово сдвинув брови, — его сейчас нежелательно трогать и куда-то перевозить. Я понимаю ваше желание избавить себя и свою больницу от такого беспокойного пациента. Правда, понимаю, но я обязан учитывать и волю его высочества, и его физическое состояние. Смиритесь, Денис Викторович, — и этот старший козёл похлопал меня по плечу и направился к выходу из палаты.

— Вы нам потом хотя бы оборудование оставите, которое притащите? — крикнул я ему вслед. Александр Васильевич резко развернулся, и в первый момент мне показалось, что он сейчас покажет весьма узнаваемую фигуру из трёх пальцев в простонародье называемую «шиш». Но тут он столкнулся с напряжённым взглядом Дмитрия и процедил сквозь зубы: — Да, кое-что оставим.

— Ну и ладушки.

Он вышел из палаты, а я задумчиво посмотрел на Великого князя: — Тебе нужна охрана.

— Я отправил человека в Тверь, чтобы он связался с отцом. Нам пришлют надёжных людей, — слабо проговорил Дмитрий.

— А лекарям почему не доверяешь? Не думаю, что отец после того, что произошло, не отправит сюда лучших и самых проверенных, мотивированных и давших такие клятвы, что о последствиях их нарушения даже думать не хочется, чтобы кошмары ночью не мучили, — недовольно проговорил я. А ведь на докторов императорской семьи можно было бы запросто скинуть все заботы и даже не интересоваться здоровьем болезного. Всё равно недоучку из военмеда они бы больше близко к нему не подпустили.

— Денис, это моё решение, и хватит его уже оспаривать, — выдохнул цесаревич, прикрывая глаза.