— Егорыч, всё нормально, я жив и здоров, и у меня к тебе несколько поручений. Собирайся, — сказал я ему, когда он меня отпустил.

— Какие поручения? — Егорыч сразу же стал серьёзным.

— Ты сейчас возьмёшь стопку книг со стола и притащишь в машину. Поедешь со мной. В больнице я выйду вместе с книгами, а ты поедешь в Тверь. Там свяжешься с родителями и расскажешь, что произошло. А ещё скажешь, что Великий князь Дмитрий сильно ранен. Перевозить его нельзя, а у нас здесь, в Аввакумово есть одна маленькая проблема: у нас нет сиделок.

— И зачем я всё это буду говорить? — Егорыч почесал затылок.

— Затем, что мне нужно кое-что проверить, — ответил я уклончиво. Не стану же я ему говорить, что мне нужно реакцию Ольги проверить. Если она рванёт сюда на первом же поезде, то тут и говорить не о чем. И тогда я всеми силами буду способствовать, чтобы Дмитрий из потенциального зятя стал настоящим. Ну а нет… Тогда будем думать.

— «Точно зная лучший путь, мы выбираем худший», — подняв палец, вверх назидательно произнёс Егорыч.

— Проблема в том, что лично я ничего не выбирал. Всё уже выбрали за меня, и я внезапно понял, что меня это дико раздражает. Дмитрий вон вполне способен отстоять свою точку зрения. А я чем хуже? — прищурившись, я посмотрел в стену. Раз уж пошла такая пьянка, хватит плыть по течению. Пора уже начинать свои правила этой игры устанавливать. С этими мыслями я повернулся к Егорычу: — Еврипид был, конечно, прав, но не во всём. А ты пошевеливайся.

Посмотрев вслед умчавшемуся денщику, который нёс книги, я прошёл в свою так называемую комнату и сгрузил на кровать добытое мною в Пустоши добро. Где хранить лук с колчаном стрел я так и не придумал, не было в доме места, чтобы спрятать такую ценную вещь.

— Я так понимаю, закончилось всё хорошо, — раздавшийся позади меня голос дядюшки заставил подпрыгнуть на месте и резко обернуться. Полупрозрачная фигура стояла возле самого входа. Призрак недовольно сжимал губы, сложив руки на груди. — Я не смог с тобой связаться, точнее, с твоим фамильяром. Что-то блокировало нашу связь.

— Магическая радиация пустоши, — отмахнулся я, ставя банку с отростком на стол. — Я очень тронут твоей заботой и тем, что ты за меня переживаешь, но сейчас у меня нет времени на разговоры, да и к тому же…

Дядюшка меня уже не слушал. Как только я поставил банку на стол, он всё своё внимание переключил на неё. А потом и вовсе сорвался с места, подлетая к столу, наклоняясь и рассматривая отросток со всех сторон.

— Это… Это то, о чём я думаю? — он перевёл на меня немного расфокусированный взгляд. В таком неадеквате я его ещё ни разу не видел.

— Понятия не имею, о чём ты думаешь, — честно ответил я, обходя его стороной, чтобы выйти из комнаты. Точнее, попытался это сделать.

— Откуда это у тебя, отвечай! — перегородил мне дорогу дух престарелого Давыдова, у которого точно было не всё в порядке с головой, как бы он ни хотел доказать мне обратное.

— Из себя вытащил. Это напало на меня в Мёртвой пустоши. И у меня сейчас действительно нет времени, чтобы разбираться в изменённой флоре и фауне. А также с тем, что долбанутые на всю голову маги-извращенцы с ними делали, раз они вот такими стали.

— Точно оно! Не может быть! Считалось ещё во времена моей юности, что эта разновидность Сильфия была несколько веков, как полностью истреблена, — он развёл руки в стороны, полностью перекрыв мне проход. — Во времена, когда целительская магия ещё существовала в нашем мире, это магическое растение широко использовалось для создания лечебных эликсиров, настоев и мазей. Конечно, насчёт магии — это бабьи сказки, — он махнул правой рукой. — Если бы она существовала, то отголоски находились бы, а их нет. М-да… — он нахмурился, а потом тряхнул головой и продолжил. — Существуют легенды, что тот, в ком зародился корень этого растения, становится неуязвим для развития множества болезней. Но к тебе это не относится, конечно, из-за твоей, хм, сущности, — призрак опустил руки и отплыл в сторону, давая мне дорогу. — Что ты собираешься с ним делать?

— Ничего. Хочешь, забери себе и играйся в своё удовольствие, — пожал я плечами. Если в медицине худо-бедно я разбираюсь, благодаря памяти Дениски и прочитанным книгам, то в ботанике и фармацевтике абсолютно нулевой. И менять этот факт никоим образом не собираюсь. Я, конечно, хотел изучить этот отросток в надежде, что приобрёл какое-то неизвестное оружие. Но дядюшка меня разочаровал, сказав, что это очередная лекарственная дрянь. Так что интерес к отростку у меня пропал чуть больше, чем полностью.

— Ты… Ты это серьёзно? — глаза дядюшки загорелись потусторонним фанатичным блеском.

— Абсолютно. Всё, я пошёл, вернусь не скоро.

— Стой. Мне нужно вот это, — протянул он мне список, который успел настрочить за несколько секунд. Я даже вчитываться не стал, просто протянул его замершему Егорычу, успевшему вернуться, чтобы узнать, где меня засосало.

Денщик во все глаза смотрел на предка рода Давыдовых. Похоже, при жизни он Фёдора знал, но вот то, что тот стал после смерти призраком, вызвало недоумение.