— Ты знаешь легенды, Диан. Ты знаешь традиции, как и все мы. Игнорировать этот знак — значит лишать наш народ надежды.

— Надеяться на что? Драконы?

Диан повернулся лицом к остальным, раскинув руки.

— Кто из нас видел дракона? Кто из ваших матерей, ваших бабушек видел одного из них? Мы не можем позволить этим историям диктовать нам нашу жизнь.

— Мы также не можем позволить избалованным мужчинам делать это, — сказала Эллия.

Диан повернулся к ней, его глаза вспыхнули от удивления, прежде чем сузиться. Он ткнул в нее пальцем.

— Это ночь моего выбора, и неуважительно со стороны моей предполагаемой невесты разговаривать со мной в такой манере.

Эллия вздернула подбородок.

— Я еще не твоя невеста.

Глаза Диан потемнели.

— Я сделал выбор.

— Но твое заявление должно подождать, — сказала Телани твердым тоном, в котором была вся власть верховной жрицы. — Это больше не ночь выбора. Это ночь алой охоты. Мы проведем церемонию выбора, когда Красная комета больше не будет окрашивать воды Цитолеи.

— Ты не можешь этого сделать, — прорычал Диан. — Эллия моя!

Эллия шагнула вперед, переполненная яростью.

— Я никому не принадлежу!

Диан стиснул челюсти и потянулся к ней.

Телани встала между ними.

— Ты можешь быть мужчиной, Диан, но ты не лидер нашего народа. Я верховная жрица, и я говорю от имени Цитолеи. Ты подождешь до окончания алой охоты. А теперь ты должен уйти, чтобы я могла помазать наших охотниц для их священной задачи.

— Отлично. Я подожду.

Диан наклонился в сторону и встретился взглядом с Элией.

— Иди охоться на этих воображаемых драконов. Но когда ты вернешься сюда, ты будешь моей, Эллия, и мое семя наполнит твое лоно.

Эллия стиснула зубы, наблюдая, как он исчезает в толпе охотниц. Диан, возможно, и не верил в существование драконов, но она верила. Она любила эти старые истории всю свою жизнь. И теперь, когда драконы, как говорили, были наиболее уязвимы — брошенные в жар Красной кометой, как и все дикие существа, — она присоединится к алой охоте, чтобы найти дракона и заявить на него свои права.

— Идите сюда, мои охотницы, — позвала Телани. — Давайте подготовимся.

Эллия и другие молодые, сильные охотницы племени собрались вокруг Цитолеи, их волнение наполняло воздух, когда Телани и жрицы использовали светящуюся красную воду бассейна, чтобы проследить древние символы на обнаженной коже охотниц.

— Пусть Цитолея и наши предки присматривают за вами, нашими сестрами и дочерями, когда вы отправляетесь на свою священную охоту, — нараспев произнесла Телани. — Пусть вам удастся привнести новую силу в наше племя и почтить нас своим мужеством и доблестью.

Телани отступила назад и медленно обвела взглядом помазанных охотниц.

— Вы — сердце нашего народа, и мы многого просим от вас сейчас. Мир под Красной кометой отличается от того, который мы знаем. Наши предки говорили о большой опасности. Но есть и другие возможности. На дракона в течке может претендовать женщина с прикосновением, и драконья кровь будет поддерживать наш народ на протяжении многих, многих поколений. Наши надежды на то, чтобы обратить вспять этот медленный спад, сейчас возлагаются на всех вас. Отправляйтесь на охоту и знайте, что мы гордимся каждой из вас.

Охотницы разошлись, направляясь к каменным ступеням, которые должны были привести их к их жилищам на скалах над каньоном. Эллия повернулась, чтобы последовать за ним.

— Эллия, подожди минутку, — сказала Телани.

Хотя Эллии очень хотелось уйти, убежать и собрать свои вещи, чтобы начать свое путешествие, она остановилась и посмотрела на мать.

Телани протянула руку и взяла руки Эллии, нежно сжимая их.

— Ты всегда стремилась к чему-то большему, дочь моя. Даже если ты не говорила этого вслух, я видела это в твоих глазах с тех пор, как ты была ребенком. Алая охота будет самым опасным предприятием в твоей юной жизни, и мне больно посылать моего единственного любимого ребенка под Красной кометой, но это твой шанс. Иди вперед и воспользуйся судьбой, о которой ты всегда мечтала.

Тепло наполнило грудь Эллии, и она крепче сжала пальцы вокруг рук матери.

— Спасибо тебе, мама.

— Возвращайся ко мне в целости и сохранности, Эллия. Это все, что имеет для меня значение.

— Я так и сделаю.

«Но я отказываюсь возвращаться одна».

Алый цвет окрасил сны Фальтириса. В них он увидел море, которое не видел столетиями, превратившееся в кровь и разбившееся о Заброшенные пески. Он увидел кровавую луну в ночном небе, излучающую жар, от которого море закипало. Он видел, как горы тают, словно сделанные из воска, и видел, как этот поток хлынул в его логово.